Перечесть могу на пальцах
то, чего не может быть:
не могу я отказаться
от начертанной судьбы,
жажду к знаниям умерить,
сбиться с нужного пути,
изменив присяге, вере…
мимо подлости пройти
тех, кто лжи надев сутану,
память и детей бомбит.
Не раскрою друга тайну,
не предам своей любви.

Перечесть могу на пальцах,
что страшит и гложет так:
обездвиженным остаться,
для родных обузой став,
слёзы женские, ведь это
вводит в стрессовый режим,
не увидеть больше света,
страх ребёнка пережить.

Вроде страхи все скитальца
в мире обострённых чувств.
Нет, боюсь, что просыпаться
врозь с любимой научусь

Ребёнок плакал жалобно и звонко,
он чем-то был похож на старичка.
Был первый день от Рождества ребёнка, —
под тонкой перепонкой родничка
существовали только страх и голод.
Хватала воздух детская рука.
Ребёнок ощущал вселенский холод
и требовал любви и молока.

Он был ещё младенец, не Мессия,
ещё не изменилось ничего
в связи с его рождением. Мария
к себе прижала сына своего.
Душа её наполнилась любовью,
… показать весь текст …

Умер праведник под осень…
В лоб его поцеловав,
горечь слов в подоле носит
безутешная вдова.
Был при жизни неуместен
повод их семьёй назвать,
если не делили вместе
в доме общую кровать.
Даже в звании невесты
не ходила никогда…
не дал Бог детей совместных,
но ключи от счастья дал!
Окрылил, благословил их,
отпустил грехи им Сам…
… показать весь текст …

Сегодня праздник у ребят,
день ВДВ и прочее…
Но не смогу я их обнять,
почти что всех, воочию.
Афганистан подмял года
юнцов катком бульдозера —
семнадцать нас ушло туда,
домой вернулось восьмеро.
Мы научились дорожить
патроном, мигом, письмами…
Но как с душевным грузом жить?
В уставе не прописано…
Сломались двое. Под откос
ушли, спустя три месяца.
… показать весь текст …

Дней от роду — кот наплакал
масти, в общем-то, неброской,
ни уверенности в лапках,
ни породы в нём, ни лоска:
худ, что тюбик из-под пасты,
и, видать, цыплёнка легче,
неухоженный, блохастый…

а глаза-то человечьи!

В них печаль и грусть такая,
как в глазах анахоретов,
что живут молясь и каясь,
а мирская жизнь запретна.
… показать весь текст …

Двадцать первый век. В подполье,
на околице Донецка,
при свече рисует Поля
то, что дорого для сердца.

Вжался кот в коленки Поли
(под землёй — могильный холод).
Рядом корчится от боли
дед, былой страны осколок.

Тихо молится за мужа
мать её, Елизавета,
тщетно скрыть пытаясь ужас,
призывая силы света…
… показать весь текст …