Зима с белоснежным оскалом хунты
Целуется так увлеченно, женско…
Столица — богом забытый хутор,
Хотя (в масштабах Ижевска)
Тут много движенья. Но вместо фрикций —
Скольжение вверх по ступеням славы.
Не хочется плакать и материться.
Наверное, слишком, ослабла.
Вокруг вороных все меньше. И легче
Идти по бульварам без провожатых.
Гораздо нежнее сидеть на игле, чем
Произносить слово «жалко».
А ты говоришь: все станет хрустальным,
На ветках иней, на веках жилы…

Но голос мой воздухом вряд ли станет.
Не заслужила

Мне нужен лук деревянный и стрелы… Я б защищала тебя, как умела.
Пара сандалий на тонких подошвах. Тёртые джинсы и пояс из кожи.
Мне нужен голос… тихий и точный — пела б тебе колыбельные ночью.
Нервные пальцы ладоней тревожных — плечи сжимать и ласкать осторожно.

Мне нужен голод… дразнящий и мягкий — атлас и бархат, иголки, булавки…
Книг соответствия, рифм наважденья. Крик соответствия, стон совпаденья.
Мне нужен город… спокойный, старинный, чтоб трубочисты здоровались с сыном;
Тёмные крыши, усталые лодки, гордость за вас в напряженной походке.

Мне нужен дом, фортепьяно и ноты, и дверь, чтоб за дверью оставить работу.
Заваривать чай и шептаться вполголоса… ворот рубашки, халатика пояс.
Мне нужен лук деревянный и стрелы… Цепкие мысли и сильное тело.
Женское? Мальчиковое? Никакое? Мне очень многое нужно с тобою.

копится нежность к тебе копится
колется нежность к тебе колется
под сердцем свила гнездо
отзывается на каждый вздох
ночью горлом идет-капает
очевидностью доканывает
гладит все подкожные родинки
все нервишки мои неровные
вырастает комочком маковым
на кулак меня наматывает
проливается истерикой
и режет до крови и жестко стелет
и просится к тебе в руки брызнуть
и как твои увлечения то галопом то рысью
… показать весь текст …

женщины жарки. мужчины жалки.
дети желанны. мне скоро тридцать.
гляжу, на глаза натянув ушанку,
в синее небушко Аустерлица.

мне скоро тридцать. такую цифру
нельзя опустить. подводя итоги,
я замечаю: проблемы с циклом —
то ли гормоны чудачат, то ли простая усталость; Москва жиреет —
на карте собою Ижевск закрыла;
смышленым лютиком в оранжерее
расту, воспитав ощущенье тыла

до уровня нормы; внутри копаясь,
… показать весь текст …

Мы называли дни недели

Любимых женщин именами.

И связывали нас не деньги,

Хотя на деньги нас меняли.

Меня, тебя… но то, что между,

Что так высокопарно прочим,

Цеплялось даже за одежду,
… показать весь текст …

он сидит и думает: «чёрт подери, поспать бы…
сердце болит — ну и пусть, заживёт до свадьбы,
а если не заживёт, что ж — залатаем, склеим.»
он ложится под одеяло, прикипая всем телом к ней, и думает: «вот бы заснуть, а во сне увидать рекьявик.
или нет! сразу — гейзеры, чтобы и сон, и явь, и всё, что есть между ними, слились в единое чудо.»
он старается не дышать слишком громко — она спит слишком чутко,
просыпается из-за малейшего шороха в этом огромном доме,
но уже через миг замирает в его ладонях,
прикипая к нему всем телом. он видит резче
в темноте, чем во сне — она, на стене 19 трещин,
свет луны разбивающих. сжимает её нежнее
и вдруг понимает, что даже вот так вот с нею
не спать — это счастье.