Слово есть блестящая монета
Ценно оно всегда
Но не значит ничего оно для всей планеты
Да они избегут суда
Оно ничего и никогда не значило для них
Но есть те кто лишь его использовали
Жалкие: вруны обманщики, предатели
И оправданий никаких не будет слушать суд
Когда он колокольчиками зазвенит
Будет ясно приговор который вынесит им суд…

Ломайте крылья, поэты новой эпохи.
Покрытые пылью портреты, поклонники,
строки…
Уже никогда не пробьются до рифмы души отголоски.
Новые уровни слова как -гвозди, кривые, вбитые в доски…
Загнуты, сломаны, кем-то поправлены заремиксованы, матом отравлены…
Ни смысла, ни ритма, Пушкин — прости нас
Теперь слова — бритва и тело на вынос…
Поэты лечили других себя раздавая,
эти же вскрыли всем вены и все улыбались…
Эпоха забвения, привкус железа…
Когда между мирами не пропасть, а бездна…
Ещё не успевшие книги прочесть, уже знают, всё, о начале конца,
Что есть жизнь или смерть без лица.
… показать весь текст …

У Высшего Суда своя винатека. От слова вина, а не вино.

В каждом рассуждающем видится судящий, поэтому он может быть осуждён пожизненно.

И вот когда в тишине прозвучит команда: «Всем встать —
Суд идёт!», когда конвоиров скрипнет кирза,
Мать, конечно, его попытается оправдать,
Но слов не найдёт, замолчит, отведёт глаза.
Это будет тот самый суд, где присяжных нет —
Вместо них двенадцать, с нимбами, стариков.
Его приговор не измерить количеством лет.
Его не измерить даже числом веков.
Подсудимый не признаёт за собой вины —
Он служил высокой идее, себя не щадя.
На облака проецируют хронику той войны.
И кровавые мальчики маршируют по площадям.

Кажется у бога я любимец. Видимо, от того, что больше всех его отрицаю. А вообще, я думаю, бог не любит тех, кто лижет ему зад. А представ перед ним на суде, скажу: «Никогда тебя не боялся. А если писал слово „бог“, то всегда со строчной буквы; ну, а ежели с прописной, то лишь с красной строки, ибо ты „бог“ всегда был для меня нарицательным существительным!»
И вот, бог смотрит на меня, смотрит серьезно, но молчит.
-А если откровенно, бог, у тебя есть имя собственное? — спрашиваю я бога.
-У меня очень много имен собственных — ответствует бог. -Но первоначально меня звали Я (Йа). Когда я сказал: «Ну все, хватит называться Я». После люди обозвали меня Яхве.