Сосуд не полон и не пуст
он наполняется веками
хранится жемчуг в нём и камни
и чей-то плач из детских уст

слоёв немеряно
до верха
ещё так долго впереди
друг друга узнаём в пути
по древним отголоскам эха

так и идём
за слоем слой
земных плодов в один гербарий
руками жизни собираем
и где-то здесь Век Золотой…

Возьмемся за руки друзья, чтобы не сгинуть в темном веке в одиночку.

ГАВРИИЛ
Он приходит, чтобы обрадовать:
исключительно вежлив и мил.
И колышется воздух от ладана,
коем пахнет мой друг Гавриил.
Он давно на посаде архангела.
Это титул, и должность, и пост.
Он приходит, чтоб вестью обрадовать,
чтобы я над собою подрос.
Он когда-то в века очень странные,
сообщил одной даме из мглы,
что родится Христос. Ипостасное —
будет позже: родимся и мы.

Он приходит, чтобы обрадовать:
исключительно вежлив и мил.
И колышется воздух от ладана,
коем пахнет мой друг Гавриил.
Он давно на посаде архангела.
Это титул, и должность, и пост.
Он приходит, чтоб вестью обрадовать,
чтобы я над собою подрос.
Он когда-то в века очень странные,
сообщил одной даме из мглы,
что родится Христос. Ипостастное —
будет позже: родимся и мы.

Спасибо тем людям, которые вошли в мою жизнь и сделали ее прекрасной! И еще, спасибо тем людям, которые вышли из нее, и сделали ее еще лучше!

Уходят старые друзья,
Как- будто улетают птицы.
Их воскресить уже нельзя,
Они нам будут только сниться.

Не выпьют больше по сто грамм,
Не поболтают до рассвета,
Не спросят через дверь: «Кто там»?
И не поделятся советом.

Уходят лучшие друзья,
Мгновенно задувая свечи.
И боль утраты у себя
Уже навряд ли мы залечим.