Сегодня День памяти о россиянах, исполнявших служебный
долг за пределами Отечества.
Афганский синдром
Звёзды в окошко, из форточки — дым,
В пачке «Парламента» есть ещё пара —
Я снова приснился себе молодым,
Где-то поблизости от Кандагара…
…Каменной крошкой подошва хрустит,
Ветер швыряется пылью, зараза,
«Кто группу увидел,
тот будет убит» —
Это закон для любого спецназа.
Скоро рассвет, и конец февраля,
Рано приходит весна в эти горы,
А мы без пяти минут все «дембеля»,
И только об этом у нас разговоры…
Семь караванов… Сегодня — восьмой,
Дома про орден ещё и не знают,
Мама заплачет, увидев — живой!
Мамы всегда всё без слов понимают.
Просто не всем сыновьям повезло,
Сколько их было отсюда — «груз 200»…
А я и чертям, и всем «духам» назло
Скоро вернусь и к родным, и к невесте!
Всё потому, что усвоил боец,
Хоть среди ночи спроси, как проснётся —
«Кто группу увидел —
уже не жилец»,
Иначе обратно никто не вернётся.
Вот и сегодня (последний заброс),
Тенью скользнула «вертушка» над нами,
Ни шепотка, ни дымка папирос —
Воздух разреженный ловим губами.
Топать до «точки» почти два часа,
Горный кишлак обошли стороною…
— Тихо!
Вот там, за скалой — голоса!
Глянь-ка, сержант, что к чему, я прикрою…
…Двое. Похоже пригнали овец,
Жгут костерок. Там старик и мальчишка.
Не обойти.
— Ты, сержант, молодец…
Рядом кишлак — рассветёт, и нам — крышка…
…Что ты уставился? Помнишь закон?
Через «ночник» уберёшь их в два счёта.
И без соплей, все «базары» потом! —
Это война! Это наша работа!
…Деда — легко, а с парнишкой прокол —
Дрогнул предательски крестик прицела.
Мне б не ходить, да добить подошёл…
Не пацанёнок — девчонка смотрела
Прямо в глаза!
Прямо в душу и суть!
Жилка на шее пульсирует тонко,
Пулей насквозь разворочена грудь
В тельце убитого мною ребёнка…
— Неаккуратно, сержант, что с тобой?
Просто ещё повтори для начала:
Кто с группою встретился,
тот — не живой!
Ты тут заканчивай — времени мало…
…Она всё смотрела мне прямо в глаза,
Не понимая — мужчина, и плачет…
…Я дочке дал имя своей — Халида,
Что на арабском «бессмертная» значит.
Не отпускает тот тёплый февраль —
Смотрят глаза её в даль небосвода…
Я получать отказался медаль
«От благодарного
афганского
народа».
*********************************
Сашка.
У Михалыча — две «Красные звезды"*,
И пожизненное званье капитана,
А во снах ему — след взлётной полосы,
И безоблачная высь Афганистана…
У Михалыча две дочки и жена,
Но «пол-жизни» он провёл вдали от дома —
То Чернобыль, то ученья, то война,
То край света — пятачок аэродрома…
Мы с ним вовсе не друзья, а просто так —
Я же не был ни «за речкой"*, ни над нею,
Но вообще-то потрепаться он мастак,
Подливая неслужившему «старлею"* -
Как с «вертушки"* засыпал четвёртый блок,
Как глушили радиацию «водярой»,
Или что такое «пчёлка"*, что — «свисток"**,
Или как в атаку с круга, если парой…
— Вертолётчик — ближе, ниже, тише всех!
Лучше, если на «подскоке» и «ромашкой»!*
И выходишь из атаки резко вверх —
С перегрузкой и промокшей вдрызг рубашкой.
Если снизу в борт засадит ДэШэКа*,
Твой ведомый развернётся и прикроет —
Залпом в пыль размажет стены кишлака,
Остальное в камни бомбами зароет.
Только б лопасть не слетела у винта —
Винт разбитый точно срубит хвостовую…
Я, хмелея, тогда ляпнул: на хрена?
Ну и прыгни, не отправят же в «штрафную»!
Помню, Сашка замолчал и побледнел…
Закурил.
Налил стакан и выдал хмуро:
Да ты, парень, видно с водки обалдел —
Как же прыгать, если сзади — десантура?!*
Не бросают экипажи пацанов,
Либо тянут до последнего мгновенья,
Либо…
В общем-то понятно и без слов —
На войне два бога — случай и везенье.
У Михалыча святое — третий тост,
Самый горький, без подколов и закуски —
То взъерошит прядь седых своих волос,
То слезу размажет как-то так, по-русски.
А потом глаза темнеют от тоски,
Впрочем мне это давно уже знакомо —
Сашке слышится:
«Прощайте, мужики-ии!» —
Голос друга сквозь помехи шлемофона…
Егоров Юрий (Сказоч-Ник)
_________________________________
* «Красная звезда» — боевой орден в СССР
* «за речкой» (арм) — Афганистан
* старлей — старший лейтенант
* вертушка (арм) — вертолёт
* пчёлка (арм) — вертолёт МИ-8
* свисток (арм) — боевой реактивный самолёт
* ромашка (арм) — роспуск группы вертолётов на подходе к цели и чередующиеся удары с разных сторон
* ДШК — крупнокалиберный станковый пулемёт
* у десантной группы на борту вертолёта парашютов не было по крайней мере до начала 1986 года.
PS Мы не имеем права это забывать…
Радиообмен экипажа капитана Сергея Сергина, погибшего
«Переговоры командира экипажа вертолёта Ми-8МТ Сергина буду обозначать КЭ8, командира сопровождающего его вертолета Ми-24 В буду обозначать КЭ24, а руководителя полётов просто РП.
РП — высоту не подскажете мне?
КЭ8 — где-то 2800.
РП — три полсотни первый (351 — это позывной командира), как у вас дела?
КЭ24 — да, у него хвост разваливается!
РП — три полсотни первый, прыгайте!
КЭ24 — прыгать надо!
РП — три полсотни первый, прыгайте;
Правый лётчик экипажа Сергина, Роланд Даудашвили — прощайте, мужики!
РП — три полсотни первый, покидай вертолёт!
КЭ24 — да там у них спецназ сидит, как им, бля… Откуда стреляли по нам?
РП — три полсотни первый, покидай вертолёт!
КЭ24 — две машины в пустыне видели…
РП — я понял, три полсотни первый, покидай, я кончил, три полсотни первый, прыгайте, прыгайте, горит, покидай вертолёт!
КЭ24 — горит, наблюдаешь.
РП — обрабатывайте зелёнку!
КЭ24 — обрабатываем!
РП — сто двадцать пятый (125 позывной комндира Ми-24).
КЭ24 — ответил 125-й
РП — сколько куполов наблюдаете?
КЭ24 — один всего!
РП — место, где падение произошло, ещё точка снижается, медленно снижается, но купола не вижу.
КЭ24 — это вытяжной парашют.
РП — где купол, подскажите!
КЭ24 — купол около моста, один всего наблюдаю.
РП — борта поднимать какие?
КЭ24 — поднимайте все!
РП — Понял, поднимаю и «восьмёрки», и «двадцатьчетвёрки»!
…Когда командир понял, что посадить вертолёт вряд ли удастся, то, естественно, приказал экипажу прыгать, а сам боролся за выживание, но на борту находились десантники около семи человек, и у них не было парашютов. И ты прыгнешь — останешся жить, а остальные погибнут; тут тебе выбирать, вот пришло твоё время…
…так спецназ заглядывет в кабину экипажа, а экипаж, правый лётчик и бортовой техник, вытаскивают свои парашюты с кресел и выкидывают их в открытый блистер, тем самым показывая этим молодым пацанам-десантникам, что они сделали свой выбор, а парашют фалом (крепкая верёвка с карабином на конце) прикреплён к креслу, поэтому купол одного парашюта, который был прикреплен, раскрылся, а купол второго нет, открылся только вытяжной парашют, будем говорить маленький такой парашютик, который нужен только чтобы вытянуть основной купол. А командир сидел на своем кресле на парашюте и пытался посадить хоть как-то вертушку, но, увы, чуда не произошло, все, находившиеся на борту, погибли. Вечная память! И хочется верить, что Дух этих мужественных парней тоже никогда не умрёт…»
