— У вас там, все хорошо?
— Да, прекрасно.
— Но у вас же там стреляют, бомбят, взрыв за взрывом. Вам не страшно?
— Я прекрасно осведомлена о бомбах.
Взрывах.
Военных переворотах.
Чем вы можете то помочь?
— Да так, ничем.
— Благодарю за беспокойство !
Я такая… как есть… может лучше, а может и хуже…
я имею понятия, что есть честь…
правда, иногда утопаю… в своей собственной коже…
только ты не суди, не кори меня понапрасну…
я сама уже знаю, когда я огнеопасна…
Я такая… как есть… ни к чему мне твои упрёки…
пролетают года… и обещанные тобою все сроки…
только ты не спешишь… может где-то в пути задержался…
перепутал меня… и с другою чужою надолго-надолго остался…
Я такая… как есть… как у всех есть свои тараканы…
ты не слушай их треск… не неси с собою обманы…
не беззвучно живут… и совсем они небезобидны…
Шире открой глаза, живи так жадно, как будто через десять секунд умрешь. Старайся увидеть мир. Он прекраснее любой мечты, созданной на фабрике и оплаченной деньгами. Не проси гарантий, не ищи покоя — такого зверя нет на свете.
Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту
Под Москвою спокойно.
Но средь белого дня
все давнишние войны
рикошетят в меня.
Словно чёрная рана
в онемевшей груди
всё: прищур Чингизхана,
польской спеси вожди,
марши Буанапарта
и стогласное «Хайль!»…
И при взгляде на карту
битв, разыгранных встарь,
полустёртые даты.
Почвы древняя соль.