Под Москвою спокойно.
Но средь белого дня
все давнишние войны
рикошетят в меня.
Словно чёрная рана
в онемевшей груди
всё: прищур Чингизхана,
польской спеси вожди,
марши Буанапарта
и стогласное «Хайль!»…
И при взгляде на карту
битв, разыгранных встарь,
полустёртые даты.
Почвы древняя соль.
Вой вослед по солдату.
Ужас, слёзы и боль…
В каждой клеточке тела-
отзвук прежних смертей.
Эхо давних расстрелов
в жилах наших детей,
и Петровские дыбы,
и Иванов топор…
Ледяной, как у рыбы,
взгляд и — выстрел в упор.
Подгорелого хлеба
привкус чувствует рот,
и груз двести по небу
вновь несёт самолёт