Сплин

Ну и дела —
Когда всё в жизни кувырком.
Из-за угла
Сверкнув, промчавшись с ветерком —
Трамвай ушёл
Теперь — пешком…

Руки согреть,
И дверь, закрыв на два замка,
Долго смотреть
В окно, считая облака,
Сложить стихи в последний раз,
Потом открыть на кухне газ…
… показать весь текст …

Когда отыграет оркестр, расплавится медь, и умрет дирижер;
Когда подсудимый обманет конвой и подпишет судье приговор;
Когда одряхлевшей старухе покажется ядом живая слеза,
Я знаю — прорвавшись сквозь синее небо над городом грянет гроза;

Я знаю, что будет война, потускнеют умы, разобьются сердца,
И девочка с пулей во лбу будет звонко смеяться над трупом отца,
Собаки сорвутся с цепей и оставят хозяев по горло в крови,
Возьми, уходя, свои лучшие песни, а все остальные порви,

Поверь — я рисую, что вижу, мне мил этот город, мне дорог народ,
Но тот, кто глядит на картины, кривит свой проклятьем изорванный рот,
И мне не дожить до грозы, так не лучше ль нож в сердце и грудью на ствол?
Я знаю, что это единственный способ взобраться на дыбу, минуя престол.

Не тронь мое сердце. Оно — магнит.
Огонь, что горит, но не может греть.
Заденешь хоть раз — и почти погиб.
Любовь обреченных цепка как смерть.

Не лезь в мою душу. Там топь и лед.
Все, что я умею, — делить на ноль.
И если один из нас не умрет,
Лишь бог насладится моей игрой.

Я ветер и яд. Я забитый смех.
Гуляющий-ночью-в-соженной-ржи.
Тоски моей хватит с лихвой на всех.
Не тронь меня, слышишь? И будешь жить.
… показать весь текст …

Когда отыграет оркестр,
Расплавится медь, и умрет дирижер;
Когда подсудимый обманет конвой
И подпишет судье приговор;

Когда одряхлевшей старухе
Покажется ядом живая слеза,
Я знаю — прорвавшись сквозь синее небо
Над городом грянет гроза;

Я знаю, что будет война,
Потускнеют умы, разобьются сердца,
И девочка с пулей во лбу
Будет звонко смеяться над трупом отца,
… показать весь текст …

Сигарета, неловкие пальцы и мысли вразброд.
То, что раньше казалось прозрачным, как в омуте зыбко.
Оставаться в себе всё трудней, перекрыт кислород,
вымывается цветность, желания кончились, рыбка…
И теперь с высоты девятнадцатого этажа
вдруг покажется мир отвратительно мелким и пошлым,
черти плавят бетон, насекомые люди… Бежать!
Под капотом, похоже, издохла последняя лошадь…
Эскалаторы, спины, затылки, горячечный гнёт,
запах пота и мелочи, гул, электронные числа…

Встретит дверью незапертой, благостью светлой дыхнёт
дом забытых корней на окраине поисков смысла…

Осенние листья мне дарят тоску,
И дождик стучится в окно зауныло.
И кажется будто чего-то я жду,
Того, что с годами навеки уплыло.
***
И клен мне печально так смотрит в глаза,
Его все рассказы о солнечном лете.
Как в жарком июне шумела гроза,
И солнце здоровалось с ним на рассвете.
***
А ветер со злостью швыряет листву,
Срывая зонты у вечерних прохожих.
Он лист отдает на погибель костру,
Пожухлый, на летний уже не похожий.

Рояль, прибитый на стене,
Родит неслыханные звуки…
Развей тоску мою и скуки,
Навей мне белую печаль…

Мёртвое вряд ли начнёт дышать.
И не спасают дожди по крыше.
Замерло. Каждый неверный шаг
станет концом, что начертан свыше.
В этот момент видишь только тьму,
не шевелясь, разглядеть пытаясь,
искру, звезду, силуэт, судьбу…
Нет НИЧЕГО. Ни чудес, ни края…
Лужами — снег. Не тусклее свет.
Вырастет травка. Цветы и снова
будет одно из прошедших лет…
Конченных. Выжженных. Бестолковых.
Дальше куда… Только в сплин и грусть…
И отворятся другим просторы.
… показать весь текст …

ночью лежа на кровати
отпустите стресс и сплин
а иначе не заснете
блин

Давай станцуем буги-вуги под дождем,
Да чтоб вода хлестала через все плотины!
К чему скрываться под плащом, к чему бояться скарлатины?
Ведь мы, я знаю, все когда-нибудь умрем…