Порой навалится тоска,
Грызёт же, стерва, и нещадно,
Зудит у левого виска
Страшнее брани зуд площадной…
А я смотрю тоске в лицо
Хитра бесовская гримаса,
И золочу её пыльцой
Надежды призрачной, нет спасу
От заунывных хриплых нот,
Терзает так, что сводит скулы,
Она по ранам метко бьёт,
Покровожаднее акулы,
Но вопреки всему сильна
Во мне уверенность- отпустит,
… показать весь текст …

И, конечно, весна, и, конечно, все пишут о ней. Ах, бумага — терпи, не получится стать атаманом. Впрочем, выхода нет — в лучшем случае станешь романом, погружающим разум читателя в царство теней. Вероятно, поэтому тени, объёмы презрев, предпочли бы подольше лежать в дорогом межстраничье, новостями делясь, окликая друга друга по-птичьи, обсуждая меню с королями крестей или треф. Или даже бубён. Или даже каких-нибудь пик. Перспектива страниц — статуэтка, балкон, серенада.

Если не за что больше держаться, но, кажется, надо, остаётся одно — научиться держаться за миг. Ведь покой — только сон, равнодушный к полету пчелы возле красного фрукта с насыщенным внутренним миром. И дорогу весне — крепдешинам, шелкам, кашемирам. И хозяйки, радея за быт, намывают полы. Литераторы спорят, разлив по стаканам ситро. Хорошо, на углу отродясь не встречали трамвая. Взяв под мышку батон и веселый мотив напевая, старый ангел, земли не касаясь, шагает к метро.

Ещё вчера шестнадцать было,
Свежа, прекрасна и юна,
Сегодня тоже легкокрыла,
Такая зрелая Весна.
На мир смотрю уже с прищуром,
Во встречах видится подвох,
Не доверять же впрямь Амурам,
Их глазомер частенько плох.
Такого наворотят, Боже,
Что стрижку делаешь « каре»
Меняешь образ, мысли, кожу —
Свободна! Нет, опять в игре.
Любовь — коварнейшая штука,
Ей наплевать на твой обет
… показать весь текст …

Я ждал тебя. Я знал наверняка и не боялся спутать с остальными. Кто я такой? Моё забыто имя. Зови меня — смотритель маяка.
Не доблестный, куда там. Заурядный. С едой негусто: сыр и сухари. Мёд? Не держу. Зато на взгорке рядом малины пропасть, к чаю собери. Хоть ягоды, пожалуй, перезрели…
А что маяк? Молчит сегодня, ведь он радует нас пару раз в неделю (с завидной регулярностью, заметь). Чинили? Ну, конечно. Вглубь, снаружи. Сказали, он выносливей меня (!), добавили, не стоит усложнять, маяк ис…
… показать весь текст …

Посмотри, я твоё отражение, тот же страх в чуть неловких движениях, та же робость, смятения кладь, как и ты, я хотела сбежать.
Только где нам укрыться от нежности, знаю, счёл её сбоем, погрешностью, она нотой звенящей звучит, не спасёт отчуждённости щит.
Я являюсь тебе тёплым лучиком, не на миг заглянула  — попутчица, я ласкаю тебя ветерком, прорастаю сирени ростком.
И улыбка моя в звёздной россыпи, в майской, мир оживляющей, поступи, если я не скажу о любви, за меня пропоют соловьи.

Ведьму изловили возле мельницы в первой половине сентября. Может, что-то к лучшему изменится. Может, мы казним её не зря. Если нет — подумаешь, трагедия. Каждый ошибается, и чё? Лучшему работнику столетия честь и слава, слава и почет. Прибыла монашеская сборная с хворостом и молодым вином. Ведьма-то, поди, огнеупорная. В этом промежутке временном ты давай не плачь, моя красавица, что мы, звери? Боже упаси.
Попаданцы тоже попадаются. И спасибо им за керосин. Аве, восхитительная готика,
сладкая…
… показать весь текст …

Чувствую, ждёт меня морюшко,
Волнуется и штормит,
Весь берег усыпан корюшкой,
Печалью наполнен кит,
Акулы зубами клацают,
Медузы впадают в транс
И жгучей красой не хвастают,
Полнейший же дисбаланс.
Красавчики сплошь угрюмые,
Им некому торс явить,
Пусты корабли и трюмы их,
Бледна горизонта нить.
Песок серовато страшненький,
Как в детстве в моём дворе…
… показать весь текст …

Отыщутся искомые пути,
И солнце будет ласково светить,
И поплывут по небу облака,
Жизнь станет удивительно легка,
Сирень всенепременно расцветёт,
Продолжишь в прошлом прерванный полёт,
Весна — преображение души,
Дыши моя, хорошая, дыши!

Взвесив все против и за,
«за» это слабость, нельзя,
список контактов открыл,
внутренний голос завыл,
имя нашёл — удалить,
связь не канат же, а нить.

Из сердца, памяти вон,
выкинул чертов айфон,
будто бы он виноват,
но не забыть ее взгляд,
тянет вернуться назад,
вечно тоска невпопад.
… показать весь текст …

До свидания, на прощание, без истерик и без стенания- вот те бог, ну, а там порог, ничего оценить не смог, я не крест и не тяжкий груз, я полынь, не терновый куст.

Горевать лет пять, да не вместе нам, где ты радуга — в небо лестница? Ох, ветра, больно раните, поселюсь в твоей памяти.

Незабудка я синеокая, да судьбинушка тётка строгая, май придёт заневестится, а печаль лишь предвестница.

Можно просто сидеть в траве, различая острые костылики скачущих кузнечиков.
Или медленно идти по мосту, с лёгкостью наблюдая за никуда не спешащей рекой.
Мысленно дорисовывать живые глаза облачным медведям и носорогам.
Тихо петь сто лет знакомую песенку, улыбаясь своему продолжающему где-то жить детству.

Скука — картина, написанная оттенками безразличия.
Иногда вынужденного.
Иногда принесённого долгим разочарованием, или столь же долгим ожиданием идеальной любви, идеального счастья, идеальной неведомой судьбы, которым неоткуда взяться на этой странной планете…

Скука про скучных людей, а не про скучную жизнь.

Противоположность ей — не щенячий восторг, не знающий никакой печали и боли, а способность воспринимать целостно каждый прожитый день, достойно проживая всё, что выпало в нём.

Для меня так.

Мир нам выдали общий, негласно один на всех,
ни с кого не снимая мерок на этот случай.
Кто-то слышит в нём бурю, а кто-то янтарный смех.
Кто-то скажет неумолимо, что мир беззвучен.
Но последнее спорно. Я верю, что мир звучит,
хоть до встречи с тобой он не смел называться домом.
А теперь у меня есть невидимые ключи,
словно мир перешили, и он стал открыт любому.
Вот продрогший до сердца заметил: конец зиме.
Вот влюблённые в странствия сели в резную лодку.
Отрицающий свет осознал, что из света соткан,
в удивлённые руки берёт разноцветный мел
и рисует, как солнцем вишнёвым полна вода…
Ты стоишь на разбуженном морем весеннем пирсе.
… показать весь текст …

Вот я, стою пред тобою, Господи, нет ни ума у меня, ни взрослости, дура же дурой, твоё дитя, не изменилась сто лет спустя.
Я к тебе, Боже, с одним вопросиком: — Не осерчал? Ведь совсем забросил то, дитятко мается и грустит, песнь заунывная- лучший хит.
Что улыбаешься? Как на духу же…знаю я, знаю бывает похуже, может чудес для меня припас, очень хочется, прямо сейчас.
Боже, весна у тебя загляденье, так расстарался, сердечко в смятеньи, зря ты хохочешь « нашла беду», ладно, пойду я, а чуда  — жду.

А завтра надежда на новую
жизнь, без яда тревоги и ранящей лжи, без чувства вины, непонятно за что, неважно, пожалуй, быльём поросло…
Тебе на прощание — только добра, а я — восвояси, настала пора, и дело не в мести, обиде, судьбе, мне нужно вернуться к забытой себе.
Любимицу вьюг и холодных ветров, навряд ли удержат достаток и кров, пустот не заполнят, хоть верь, хоть не верь. Будь счастлив, удачи, закрой за мной дверь.

Оголтелое хамство седин не украшает и старательно созданный образ разрушает мгновенно.

Она стояла у окна,
А за окном плыла весна,
На солнце щурились коты,
Форсили зеленью кусты,
Звенела весело капель,
В свои права вступал апрель.
И потихоньку отлегло
Всё то, что мучило и жгло,
Надеждой полнилась душа —
Жить можно всласть и не спеша,
Лазурь небесная дана.

…Смеялась женщина одна.

В ближайшем времени весна предъявит новые дороги. Пока неясно, что в итоге сулит иная новизна, но главный ветер — в голове (четыре чудища в секунду, цветы — газонам, проба — грунту, прямохождение — молве). Вот-вот — и ты не домосед, король бессмысленного текста, образчик облачного теста. Найдётся повод для бесед, случится радость для души (душеприказчики согласны). Неописуемо прекрасны, неимоверно хороши наш город Эн, наш город Пэ, наш город-Ка, на самом деле. Шумят вокзальные артели. Летит за окнами купе вся жизнь, не более того, массивы некоторых данных. В потертых старых чемоданах ещё хранится волшебство. Не растерять бы по пути, не разменять бы на червонцы. В ближайшем небе светит солнце. И соответствуй. И свети.

Покрашу-ка волосы в рыжий,
Безумству должочек отдам
И буду стрелять так бесстыже
Глазёнками по сторонам.
Сведу с ума парочку дядек,
Пусть вспомнят они о весне,
Ведь всякий на рыженьких падок,
И даже степенный вполне,
Сражённый лучистой улыбкой
Становится мягким как воск …
Потешусь задорностью шибкой
И прежний верну себе лоск.

Я спешу к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
Без привета нет поэтов,
Если есть, то очень мало.
Вот и я, дружочек, тоже
Сумасшедшая немножко
Ранним утром нежность множу,
И несу тебе в ладошках.

Не подмазал, не поехал,
Там прогнулся, здесь польстил…
Как-то, братцы, не до смеха,
Всем не будешь в мире мил.
Да и … попы нет на свете
Чтоб все стульчики объять,
Но стремится каждый третий
Массы лестью обаять.