Жизнь, летишь, аж шляпу сносит!
Погоди, припудрю носик,
В косу алый бант вплету,
Неудобно ж на лету!
Дай любовью насладиться,
Ведь она души жар-птица,
Без неё ни то ни сё,
Куст засохший, да и всё.
Сколько вёсен петь осталось?
Мне б сберечь и жар, и шалость,
До конца позволь гореть
И на мир, смеясь, смотреть!
Это нормально - чертовски устать, сделаться пеплом вчерашних пожаров, тихим и серым как зимний туман, что обвивает собою бульвары.
Дикон Шерола
Это нормально однажды устать
С миром бороться, признать: не всесильный,
Всё потерять, даже прежнюю стать,
Сразу умолкнет, поверьте, мобильный.
Это нормально побыть одному,
Мало друзей, остающихся рядом
В дни, когда ты погрузился во тьму,
Значит, чужие, таких и не надо.
Это нормально, про крылья забыв,
Еле тащиться, себя проклиная,
Быстро восстать — к сожалению, миф,
Шаг за шажочком — получится, знаю.
Это нормально в один хмурый день
Солнечный проблеск заметить случайно
Если каждый — носитель Вселенной, то, возможно, ответ на вопрос, почему жизнь складывается так, а не иначе, стоит поискать не извне, а в неизведанных уголках собственной души.
Для поэта ничего не слишком,
В раж войдёт, такого наплетёт,
Беспокойный дан ему умишко,
Мысли скачут день и ночь вразлёт.
Как он умудряется из бреда,
Междометий и обрывков снов
Вычленить искомое? Кто б ведал,
Только дар не легок, а суров.
Вроде сочинять давно нет мочи,
Давит немота, тоскливо, жуть!
И опять и плачет, и хохочет,
Рифмой изливая свою суть.
Случилась беда, она чёрный надела, слилась со своей темнотой, её утешали, но так неумело, что чёрный сидел как влитой.
В отчаяньи жгла все мечты и надежды. Молила: пошли, Боже, слёз, рыдала навзрыд, нас же за руку держат, когда унываем всерьёз.
Наряды сменила, главенствовал белый, начало начал, чистый лист, жила потихоньку, пока неумело, но звёзды однажды сошлись.
Нахлынули запахи, звуки, и сердце от счастья пустилось в галоп, она распахнула для радости дверцы, где солнечный властвовал сноп.
Алели тюльпаны, в траве изумрудной играла с лучами роса, не помнилось больше об участи трудной, лазурью лились небеса.