Наташа Воронцова

Странная арифметика: чем чаще слово «вечность» повторяют вслух, тем короче становится настоящая вечность. Язык любви, ставший всеобщим достоянием, умирает. Слова, сотканные для любимого человека, не произносят лишний раз. Они — как редкие специи, которые теряют аромат, если сыпать их в каждое блюдо.

Когда шумит осенняя листва, и красное словцо слетает с ветки, все лестницы, все лестничные клетки, где неуместно конское е-два плюс е-четыре тоже ни о чём, припоминают прежних постояльцев. Вести подсчёт при дефиците пальцев довольно затруднительно. Плечом, опорой для чердачной головы без оснований мнят себя перила.

Была ведь роща, но отговорила. Была же вероятность, но увы. Не вешай нос. Повесь уже бельё, гардину, люстру, зеркало. На этом остановись, прикинувшись поэтом, что хвалит молчаливое жильё, когда шумит листва. И непокой, как будто мало в мире непокоя. Творится — леший ведает какое. Случилось — понимает городской, прекрасно разбираясь в ремесле создания дворов и подворотен. Опять не сосчитать — их сотни сотен.

Любое время, наше в том числе, закончится и обрастёт молвой. Дурак пойдёт за солнечной мозолью. За истиной, а, стало быть, за солью к соседу постучится домовой.

— Воспевай солнце и любовь — это самый лучший подарок, который ты можешь сделать людям. И пусть тебя не смущают угрюмые зрители, им-то больше всего и нужны такие песни!

Бродил медведь по лесу и вдруг почуял запах мёда. Он посмотрел наверх и увидел привязанное верёвкой к дереву бревно. «Не нравится мне это бревно», — подумал медведь и оттолкнул его от себя. Бревно качнулось и сильно ударило в бок медведя. Тогда медведь сильнее оттолкнул бревно, оно обрушилось на медвежью голову. Медведь разозлился ещё пуще и оттолкнул опять бревно, а бревно опять ударило ему в бок и чуть даже не свалило с дерева. Медведь взревел от злости и бросился мстить бревну. Долго он ревел и отбрасывал бревно то в одну, то в другую сторону. А бревно всё колотило и колотило его по макушке, пока не обломало ему бока и не разбило голову. Рухнул медведь на землю и умер. А привязанное к дереву бревно всё ещё охраняет мёд для разумного человека.

Не богатства я просила
И не славы у Небес,
Чтобы крест был мне по силам
И хоть капельку чудес.
Чтобы песнь души не смолкла,
Когда я брела впотьмах
По надежд моих осколкам,
Отвергая боль и страх.
Ошибалась я частенько,
Приближала да не тех,
Горечь — к благости ступенька,
А в скорбях спасает смех.
И давалось по запросу,
Стоит Небо ли винить?
… показать весь текст …

Хотелось нежности шептать,
Казалось, ты — небес посланец!
Теперь, чтоб всё тебе сказать,
Мне нужен только средний палец.
Юлия Ю 

Мужик ты, Слава, неплохой,
Вполне приличный даже,
Кобель задорный и лихой,
Надушен, напомажен.
В резерве женщин легион,
Всех сразу не осилить,
По охмуренью чемпион,
Да стало часто клинить,
… показать весь текст …

Раньше всё было возвышенно, трагично и с ароматом нафталина.

Мужчина, решивший жениться, надевал самый тесный воротничок, шёл к строгому папеньки своей пассии и, бледнея, просил её руки.

Папенька сурово спрашивал у претендента: «Сможете ли вы, сударь, обеспечить мою Анечку?». Мужчина бил себя в грудь, обещал горы золотые, а Анечка в соседней комнате падала в обморок от избытка чувств, театрально комкая кружевной платочек.

Всё это имело под собой железобетонную логику, ведь без Анечки у муж…
… показать весь текст …

Принёс колечко с камушком,
А мне бы обручальное,
Ах, Ваня, Ваня, Ванюшка,
Брожу теперь печальная,
Зачем сердечко мучаешь,
Безжалостный подлец,
Уйду ведь, дело случая,
С другим я под венец.
Потом, дружок, наплачешься,
Голубка упорхнёт,
День свадьбы не назначишь ты,
Тоска в тиски возьмёт.

Лёгкая придурковатость гораздо привлекательнее степенного занудства. Жизни, знаете ли, больше))

С горькой гримасой отчаяния осень гуляет по скверу. Памятник чтут за молчание хипстеры и староверы. Вести с кисельного берега, яблоко райского сада. У Несмеяны истерика, у Василисы засада. Ванька седлает Горыныча, хочет оттяпать полцарства. Может быть, я тебя вылечу, стану волшебным лекарством. Вечным излюбленным способом: музыкой, сказками, чаем. Для человеческой особи новый виток замечаем. С кислой гримасой уныния ветер живёт в занавеске. Скоро покроются инеем реки, леса, перелески. Станут до…
… показать весь текст …