баба матрЁшка

Он не станет мне ни врагом, ни братом. Так зачем писать для него трактаты,
заклиная рифмой и кроя матом, препарировать мозг на бис?!
Говоришь — отстань, уходи, не надо, а сама горишь и ложишься рядом;
он пропитан приторным жгучим ядом — ни одна не смогла спастись.
Если пульс колотит у самых пяток, значит, встреча вряд ли прокатит гладко.
Я больная взбалмошная фанатка, вроде преданного пажа.
Эта сила рук, эта злая хватка… поцелует дерзко, обманет сладко
— мол, давай с тобой поиграем в прятки да …
… показать весь текст …

Я не чувствую больше тело,
Мне легко и совсем не больно…
Я ждала, я давно хотела
Стать свободной, лететь на волю.
Давят стены палаты белой,
Я пройду через них всесильно…
Я свободы давно хотела.
Отчего же ты плачешь, милый?
Отчего повторяешь имя,
Тела лед не согреть губами…
Солнца луч на виске застынет —
Я свободна, я таю,… таю.
Растворяюсь в скользящем свете,
Обретая покой и силы…
… показать весь текст …

Пожелтевшие письма и старые фото…
Эти люди, которых давно уже нет.
Я смотрю в ваши лица и чувствую что-то,
Что оставило в сердце невидимый след.
Как вы жили тогда? И о чём сожалели?
Как любили… и маялись после, скорбя.
Отчего моё сердце забилось сильнее,
Когда в ваших чертах я узнала себя.
Говорят, на прабабушку чем-то похожа.
И смотрю я в бездонную грусть её глаз…
Может, лет через сто наши карточки тоже
Кто-то в руки возьмёт, вспоминая о нас.

И мы умираем в холодных квартирах,
В старых и новых бетонных коробках,
Мы умираем в безвылазных пробках,
Топим печали в вине и сортирах.
Мы разлагаемся в мелочной призме,
Плаваем в сети, глотаем наживку,
Клеим друг другу ярлык, как нашивку,
Не замечая пропущенной жизни.
Мы задыхаемся в книгах и фильмах,
Ищем в себе отраженья героев,
Но каждое утро воинственным строем
Сражаемся против прокуренных лифтов.
Мы снова не поняли боже слово,
Опять исковеркали мнимые цели,
… показать весь текст …

-…б-больно, мама, — мечется он по кровати,
лихорадит вторые сутки, врачи пожимают плечами.
только нянечка Пална над ним, как над сыном, плачет,
всё выхаживает, не соглашается никак с врачами.
слишком старая она для всех этих сложностей,
и давно разругалась и с телевизором, и с новостями,
если бы не соседи по коммунальной комнате,
и знать бы не знала про войну с треклятыми москалями.
«Приезжайте, як тiльки зможете», — пишет Пална маме Андрея в Россию,
только почта не ходит нынче, не те времена.
и…
… показать весь текст …

Вьётся ниткою птичья трель,
Мы сидим у реки, у кромки…
…Я хочу… не тебя — в постель,
Я хочу от тебя ребёнка…
А над нами — небесный свод
Простирается от и до…
… Мы с тобою продолжим род,
Мы с тобою совьём гнездо.
Я подставлю тебе плечо —
Обопрись на него! Смелей!
Сердце замерло… Горячо…
Я тебя назову своей…
Я всё выдержу! Я смогу!
Просто встань за моей спиной…
… показать весь текст …

Мама, роди меня мальчиком. Не важно, каким. Можно вихрастеньким, конопатым, ветреным и лихим,
Можно проблемным, неудачником, что из воды ни в жизнь не выйдет сухим,
Можно злым и угрюмым, грозным, из дому носа не кажущим без ножа,
Мама, роди меня угодно, хоть больным или ненормальным. Только, пожалуйста, девочкой не рожай.

Девочкам с детства вбивают в голову моду, деторождение, меркантильность и прочий глянец,
Твердят, что к определенному возрасту обязательно нужен муж (желательно — иностранец)…
… показать весь текст …

Когда ты не ищешь ни бледного солнца,
что шарит, как нищий, в раздавшихся тучах,
ни желтых огней в трех любимых квадратах,
что шлют с высоты отколовшийся лучик,
тебе безразличны холодные ливни,
облезлые ветры, сквозные, как стрелы.
Лишь нервный озноб, точно Морзе, по телу:
скорей бы стемнело!

От близких запрятать за плотные шторы
все то, что не скажешь в осенние ночи.
Царапину лечишь словами, слезами —
глубокая боль проживается, молча.
Заплаканный город — сомнительный спутник,
… показать весь текст …

Как чудесно ходить на работу!
Рано утром, в любую погоду,
Покидая отважно постель
Выходить в темноту и метель.

По сугробам бежать, торопиться,
Отогреться и чая напиться,
И за чаем о том и о сем
Потрепать не спеша языком.

Там поплакаться можно в жилетку,
Доедая шестую конфетку.
И не буркнут «опять за свое»,
А поддержат любое нытье.
… показать весь текст …

Он смотрит на неё и молчит: «Живой… Я спокоен, учтив, хорошо владею собой — настолько, чтоб не гладить тебя по запястьям и волосам. Я смешу тебя — иногда улыбаюсь сам. Я всё время ловлю твои пальцы в свои не сжать. И бесполезно пытаться уверить и удержать. Единственный способ — разуверить и отпустить. И выжить. И никогда себе не простить. Но это так страшно, что лучше уж как сейчас — случайные нежности, хрупкие как фаянс… Я люблю тебя — для тебя это не секрет. И когда ты рядом, я знаю, что смерти нет.»
Она смотрит на него, как будто бы ворожит: «Мне всё к лицу — и парча, и злато, — и миражи. Потом — не надо, всегда — не надо, сейчас — скажи! Мне хватит слова, мне нужно слово, чтоб длилась жизнь. Прости, любимый, что я сурова — я погрубела. Скажи, что любишь. Для женщин слово — важнее дела.»
Они сидят, говорят спокойно о ерунде.
Ведь им не больно.
Почти — не больно.
И быть беде