баба матрЁшка

Ну, что, красотки,
кажется — Весна ?.

Я видел кошку
бьющую кота
под гай грачиный.

Ножик перочиный
достав,
строгает веточку пацан.

Уже, не ангелок.
Ещё, не хулиган.
… показать весь текст …

Черт заходит, когда захочет: ставит чайник, включает газ. У него идеальный почерк и знакомая ипостась. Привыкаешь к его причудам, и к молчанию, и к словам.
Как разбившаяся посуда представляет обычный хлам, так и ты представляешь тело — разделившийся человек. На одной стороне — система [ты же праведна, разве нет?], на другой стороне — привычка [все равно же вернется черт?]. У него там, небось, отмычки, раз не пользуется ключом.
Светло-русый, кудрявый, шумный, не умеющий ждать и жить. Утро скали…
… показать весь текст …

А любовь — это руки. И чуть голова.
Авгиевы конюшни.
Я любила тебя, засучив рукава
и подол подоткнувши.
А любовь — добыванье металла из руд,
разбивание сквера…
Добровольный,
пожизненный,
каторжный труд:
золотая галера.

А по факту ей даже не о чем вспоминать.
Хоть бы что-то оставить в глубоком душевном сейфе,
Чтоб однажды, когда полночи не будет сна,
Это вынуть и выпить, как будто глоток вина.
Как чертовски она была в него влюблена…
Не осталось и пары сделанных наспех селфи…

Столь избитый сценарий — встречи, вино, кровать…
Всё банально и пошло, по правде сказать — паскудно.
Прежде чем от нее навсегда себя оторвать,
Он сказал ей «забудь»… А по факту ей нечего забывать…
И она продолжает им себя убивать,
Вспоминая
всё
… показать весь текст …

Эта трапеза — поминальная.
Даже ты с роковых дорог
Мне его одного, дальнего,
Не вернешь, мой всесильный Бог!

Я ночами молюсь: отдай его,
Он отец мне, любовник, друг!
За него одного, давнего,
Я хоть выживу, хоть умру!

Ты молчишь, только сердце в крошево,
Да надежда равна нулю.

За него одного, прошлого,
… показать весь текст …

Я знаю эту боль,
я знаю этот звук,
с каким любовь всегда
из тела прочь уходит.
Уходит в небеса,
прощальный сделав круг,
и целых сорок дней
в них места не находит.

Пускай весна еще завьюжена,
Но хочется [что в том зазорного?],
Чтоб на чулках — побольше кружева,
А на пальто — поменьше черного,

Тюльпанов в вазе и на платьице,
Пурпурней губ и ярче стрелочек,
Пятнадцать тысяч, что потратятся
На все мои девичьи мелочи.

Хочу сапожки из Италии,
Чтоб все от зависти заохали…

И сильных рук на тонкой талии,
… показать весь текст …

Ой, какие грустные глаза…
Морда — песья. Человечьи — очи.
Ты мне всё б, конечно, рассказал,
и тебя — я поняла бы. Очень.

Знаю, милый, чьим-то — надо быть
и любить кого-то беззаветно
(и неплохо — чтоб небезответно!),
и кому-то верить и служить,

чтобы твой любимый человек,
тот, кого нет лучше и достойней
по твоей провел бы голове
широченной ласковой ладонью…

Ну какая я невеста,
друг мой! Время убывает…
Ох, бывает свято место
пусто. Как еще бывает!
Друг мой ситный, друг постельный,
я терниста, но груба ли?
Обниму твой крест нательный
ироничными губами.
… Так бывает: речи, вздохи,
у тебя же в сердце — пустошь,
и уступишь. Но — хоть сдохни! — 
выше пояса не пустишь.

Если просыпаешься с улыбкой,
значит новый день пройдет не зря,
значит на житейской тонкой нитке
будут, словно капли янтаря,

виснуть хрупкой памяти моменты,
встреченные люди, даты, сны,
разговоры, шутки, комплименты,
с близкими бесценные часы.

Есть такой закон, простой и знатный:
спозаранку сладко улыбнись —
станет проще и куда приятней
чувствовать и видеть эту жизнь.
… показать весь текст …