вестник

Зима ― как купе поезда, в котором мы едем долгой ночью, не видя дороги, но чувствуя её всем телом, живя в её ритме ― чтобы ранним утром выйти, жмурясь и ёжась, на незнакомый перрон весны.

Слабый стремится угодить толпе, удостоиться внимания улицы.

Власти не имеют никакого значения в моей работе. Прежде всего, я считаю себя мужчиной. А мужчина во все времена, когда приходил на новое место, строил свой дом и выживал. Если император был шизофреником, мужчине было труднее, если нормальным — легче. Но он всегда во все времена кормил свою семью и сажал своё дерево. У нас же принято сидеть и ждать своих званий народного артиста и невероятных пенсий в качестве благодарности. Я ещё могу принять аргументы, когда правительство мешает работать. Но если власти не помогают, это не причина бедствовать и бездействовать.

Нет ничего презреннее, чем уважение, основанное на страхе.

Легче быть строгим, чем справедливым, и легче быть справедливым, чем гуманным.

У меня есть привычка снимать неизвестных актёров. Возможно, зрителю не мешает шлейф ролей, который тянется за популярными артистами, а мне даже очень. Я люблю снимать актёра, про которого мне не всё, а может, и вообще ничего неизвестно. Тогда он у меня отождествляется с персонажем, и я могу в процессе съёмок его разгадать. Это чувство можно сравнить с чувством писателя, который не знает, куда сюжет приведёт его героя. Единственным исключением из моего правила скорее является картина «Послесловие», где я снял знаменитого актёра Ростислава Плятта. И знаете почему? Я просто думал, а чем я смогу привлечь зрителя к картине, где всё действие происходит в квартире?

На поле боя будь беспощадным, но не жестоким.

Сколь часты и непременны в русской литературе выход из дома в сад и возвращение из сада в дом!

Есть этическое правило: после ухода с высокого государственного поста нужен период охлаждения. Не стоит сразу занимать позиции, которые так или иначе были в сфере влияния прежней должности.

Лгать — значит, бранить правду; отречься — значит, перестать быть человеком.