Ядерный ЭрцГерцог

многие знания — многие печали

да я думаю только о себе. но только лишь потому что обо мне больше никто не думает…

Господи, прости, что я в тебя совсем не верю.
Прости всех тех, кто верует в тебя.
Прости всех Господи, сейчас такое время:
Что все готовы жить, никого не любя.
Прости же Господи священников корыстных,
Прости простой и недалёкий народ.
Прости и тех, кто сейчас в атеистах.
Прости всех, кто эти строки прочтёт.
Прости сарказм, прости улыбки.
Прости все слёзы, что стекли.
Прости нам глупые ошибки,
Ну прости же нам! Прости!

Шестнадцатый этаж…
Никто не подаст руки…
Шестнадцатый этаж…
И пьяные звонки…
Мы думали фигня…
Очередной каприз…
Что думала она?
Когда
Шагала
Вниз…

и встретил он смерть не как врага, но как друга старого… и ушел он с ней как с равным себе… и не стал он пленником в мире ночном, а гостем был…

Я Господь, Бог твой; да не будет у тебя других богов пред лицом Моим.
Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои.
Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо Господь не оставит без наказан…
… показать весь текст …

Был страшный холод, трескались деревья.
Снаружи сердце перестало биться.
Луна стояла на краю деревни,
Лучом пытаясь обогреть темницы.
Всё было тихо, фабрики стояли,
Трамваи шли, обледенев до мачты,
Лишь вдалеке, на страшном расстояньи
Дышал экспресс у чёрной водокачки.
Всё было мне знакомо в тёмном доме,
Изобретатели трудились у воронок,
И спал, сраженный неземной истомой,
В гусарском кителе больной орлёнок.

Как Млечный Путь, любовь твоя
во мне мерцает влагой звездной,
в зеркальных снах над водной бездной
алмазность пытки затая.

Ты — слезный свет во тьме железной,
ты — горький звездный сок. А я —
я — помутневшие края
зари слепой и бесполезной.

И жаль мне ночи… Оттого ль,
что вечных звезд родная боль
нам новой смертью сердце скрепит?

Низко-низко, задевая души,
Лунный шар плывет над балаганом.
А с бульвара под орган тщедушный,
Машет карусель руками дамам.

И весна, бездонно розовея,
Улыбаясь, отступая в твердь,
Раскрывает темно-синий веер
С надписью отчетливою: смерть.

Добро билось с добром, и то добро что добрее победило.