Я странная, но это мне идёт.
Собою быть — великое искусство…
Не приседала я под «Тает лёд»,
Зато в запасе есть свои безумства.

К примеру, запах летнего дождя
Меня в восторг приводит, наслаждаюсь…
Плохого не желаю уходя,
Но раз ушла — назад не возвращаюсь.

Я обожаю лампочки в сердцах
Простых людей, в которых свет, как солнце.
И точно знаю, что не пить с лица,
А вот душа на помощь отзовётся…
… показать весь текст …

А сильные люди ломаются тихо,
С улыбкой на бледном лице…
Вовек не признав для пиара шумиху,
Лакейскую жизнь при дворце…
Они не скрывают, что счастливы были,
Свободу души испытав.
И люди из глины — таких не любили
За прочный негнущийся сплав…

А сильные люди, от боли шатаясь,
Других никогда не винят
За то, что для выгоды те прогибались
И совесть меняли на блат…
За то, что врагами друзья становились,
… показать весь текст …

Всё проходит, и жизни не прекословь.
Всё проходит — плохое, хорошее.
Всё проходит, и даже… да, даже любовь —
Ведь мы сами проходим тоже.
А поэтому — что суетиться зря
И размахивать шашкой всуе?
Я сижу на краю своего сентября
И ловлю дождевые струи…

Когда ты успела вырасти? Вчерашний хрупкий росточек превратился в цветущий розовый куст. Ты застала меня врасплох. Я не готова. Я должна что-то сделать, поделиться житейской мудростью, что ли? Передать тебе опыт…
Какой опыт, какая мудрость?! Я, по-прежнему, набиваю шишки, спотыкаясь на жизненных ухабах. Я, наверное, должна уберечь тебя от ошибок, но сама ещё не перестала ошибаться. Мне страшно — я пришла к твоей взрослости с пустыми руками. Я пячусь, оглядываясь назад, и словно страницы старого…
… показать весь текст …

Август прекрасен. Он похож на тот миг бесшабашной вечеринки, когда в отчаянном всплеске последнего веселья гости танцуют сумасшедшую румбу, чтобы сразу после нее внезапно устать, протрезветь, утихомириться и потянуться к выходу.

Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.

Помню, как совсем ещё ребенком впервые мыла пол в деревенском бабушкином доме. Очень старалась. Вымыла — доски аж сияют в лучах солнца. Позвала бабушку. Бабушка пришла, посмотрела, потом молча подошла к кровати, подняла покрывало, свисавшее почти до пола, опустилась на колени и тихо позвала меня. Я подошла, опустилась рядом с ней и недоумевая заглянула под кровать.
Там, среди пушистых комочков пыли и засохших травинок, от недавно сушившегося донника, лежал мой, потерявшийся пару дней назад, носок.
— Если убираешь — всегда убирай так, чтобы там, где не видно, было чище всего! Хорошо? — мягко спросила она.
— Хорошо, бабушка.
С тех пор прошло много лет и сегодня рядом со мной уже нет бабушки. Деревенский дом покинут… Но до сих пор, вспоминая те бабушкины слова, я часто думаю о «тёмных уголках» наших душ и о «блестящих поверхностях» наших жизней, выставленных напоказ…
И тихим, нежным и строгим одновременно, как еле слышное, неземное эхо, приходит бабушкин голос…
— Хорошо…

Уехать бы туда, где сердцу — дом,
Где можно быть простой и настоящей…
Где от обид не будет в горле ком
И можно обнимать за плечи счастье…

Где всё понятно без надрывных фраз,
Упрёки заменяются терпеньем.
Где каждый из двоих друг друга спас
Любовью, отказавшись от сомнений…

Где можно, доверяя, отдавать
Саму себя, до капли, без остатка…
И завтрак приносить ему в кровать,
И чувствовать, что сердцу сладко-сладко…
… показать весь текст …

У меня под кожей — вода.
И киты. И ирис с бергамотом.
Литр виски, два кубика льда,
И талон к психиатру в субботу.

Вместо поступи — танца надрыв,
Беспощадно, до боли, до колик.
Меня нет. Я возьму перерыв.
Вместо подписи — крестик и нолик.

Словно яблока ломтик, без сна
Подрастает луна понемножку.
Меня в нос целовала весна,
Как бездомную рыжую кошку.

— Привет! Куда бежим?
— Как куда? К светлому будущему.
— А тут тебе темно, что ли?