одиночество — это внутри
засело,
заело,
заклинило.
говорит: «здравствуй»
такому же одиночеству,
а оно отвечает:
«здравствуй,
давай по имени,
без ненужного выканья
и без отчества».

одиночество — в горле,
в слове
… показать весь текст …

Ты когда — нибудь чувствовал — рушится мир.
И его не собрать и не склеить никак.
И тебя от тоски, от сумы, от тюрьмы
Не спасает ни чья-то любовь, ни рука.

Это словно беспомощно падать с горы,
Не молясь ни о чем и не ведая дна.
И когда ты не знаешь чем сердце укрыть,
Чтоб открытая рана была не видна.

Ты пытаешься кутаться в ауру лжи,
Говоря про свои острова и моря.
А в спине своей носишь большие ножи
Тех, кому абсолютно во всем доверял.
… показать весь текст …

Ты просто ветер в моих волосах, на большее прав у нас нет,
Касаешься словом моей души, как кожи солнечный свет.
Пригрелся пушистым зверьком внутри, мурлычешь о чем-то своем,
Не падает мир в бессильном пике, листается день за днем.
Уже на две трети прочитан сентябрь — сказки арабских ночей.
По вечерам ты приходишь в дом — не мой, и совсем ничей,
По вечерам очень пахнет весной, наверное, так пахнешь ты,
Приносишь вязь своих странных снов, крылья птицы-мечты.
Они зелены, словно абсент, хмельны и тягуче-горьки,
На нёбе их вкус не смоет рассвет, но можно добавить стихи.
Цедить, край бокала слегка макнув в кристаллы холодные звезд,
Глотками мелкими и уходить тропинками чувственных грез.
Таять, капая воском свечи в ладони ласкающих фраз,
И обжигать, расплавляя твой щит в горниле шафранных ласк,
… показать весь текст …

Клинописной вязью забытых рун,
На шершавой коже сухих берёст,
Одинокой ведьме слепой колдун
Шлёт привет за сотни собачьих вёрст.
Мой гонец дорогой к тебе ослаб,
Пересилил дождь, обогнал Борей.
И сочится кровь из разбитых лап,
И клубится пар из сухих ноздрей.

Я теперь на севере. На оси
Где провис над полюсом млечный путь,
Где в ответ на кинутое «спаси»
Лишь немое эхо молчит «забудь».
Где молитв не слышащий Имярек
… показать весь текст …

Угадай, о чем я. Время поговорить. Передай привет находчивым билетерам. На конечной станции весь этот цирк сгорит, не останется ни зрителей, ни актеров. Вот и ждешь перрон, разглядывая себя — сантиметры роста, лишние килограммы. Я один из миллиарда простых ребят, нас вживляли в семя, нам назначались мамы. Нам давались женщины — в жены и вместо жен, но союз всегда бракован, всегда непрочен… Каждый третий был юродив и прокажен. Каждый первый стал измучен и обесточен. Так хотелось человечности. Быть людьми, за мечту отдать бесплотным двойную плату. Оказалось, мы всегда попадали в мир кольцевых дорог и замкнутых циферблатов.

Раньше злость брала. Теперь отступает злость. И молчит душа, свободная словно птица.

Предположим, в этой жизни не удалось.

Так скажи, в кого мне стоит переродиться?

— Здесь не к пыли пыль, и не к праху прах, и не к пеплу пепел.
Поднимайся вверх, обращайся к жизни, верши восстанье.
Возвращаю голос тебе — твой голос пустынный ветер.
Отворяю кровь, воскрешаю плоть, отдаю дыханье.

— Мне не нужен голос — заблудший ветер подобен стону.
Не нужна давно мне уже ни милость твоя, ни жалость.
Побывала уже подстилкою Посейдона.
Налюбилась уже, набегалась, надышалась.

— Воссоздам как есть, сотворю с нуля, соберу по крохам.
Золотые рифы, туманный берег и пух лебяжий.
На…
… показать весь текст …

Когда вы все ушли, остался звук. Осенний мир в оконном горизонте, часы, ключи и неисправный зонтик, и сны, что происходят наяву. Остался звук, но выцвели слова, отныне нет знамений и пророчеств. Я постигаю тайны одиночеств, отринутости каждого из вас. Слова бледны, болезненны… Молчим. Строка теперь не терпит ударений.
Теряешь все — слова, людей и время.

И неисправный зонтик.

И ключи.

Брось, говорю ему, хватит и этих двух.
Справься хотя бы с ними, потом твори.
Землю твою скрывает небесный пух.
Серые камни, битые янтари.
В мёртвых прогалинах неразличимый цвет.
Не разглядеть ни черни, ни белизны.
И ощущение будто бы тьма и свет
Не до конца тобою разделены.

Просека жизни как проба его пера,
Вырежут лезвием и не найдешь причин.
В краденый полдень высший конгломерат,
Установил лимит золотой парчи,
Выпростал ливнями отступы между строк,
… показать весь текст …

Хорошая спит и не видит меня во сне.
Плохая считает мужчин от нуля до трёх.
Веселая топит в подушках полночный смех.
Любимая пропускает удар и вдох.
И в каждой своё свечение, свой накал.
И в каждой своё не помню, своё люблю.
И сердце одной — безногий пустой бокал.
И сердце другой — латинская буква U.
И время идёт кругами [врасплох и вспять].
И ночь наступает [только себе на хвост].

Зрачки так черны, чтобы ты не смогла понять
Как много на этой сетчатке погасших звёзд.