В масле кататься — тоже работа.

Безупречно небрежно поставленная чашка из-под заваренного кофе, оставленная им на комоде тёмной прихожей, завершала живым штрихом наполненную опустошённостью картину «Утро».

Если тебе показалось, что ты находишься в безвыходном положении и ничего больше придумать уже нельзя, то надо вспомнить о том, что когда тебе предлагают выбор только лишь из двух возможных вариантов, то тебя пытаются обмануть (ибо их всегда больше чем два), а также о том, что нет ничего невозможного для человека с интеллектом, и сделать что-нибудь, ибо другого выхода у тебя нет)

Чувство берега совершенно,
если двигаться против шерсти.
По куриным божкам раздали
все, что сыпалось на детали.
И заря занималась чушью,
если весла сушить и слушать
распашные пустые бухты,
под конец выдыхая «ух ты».
Чувство берега в нас когда-то
разложило любовь на даты,
к именам приписало литер,
все кругом — бесконечный 3,14тер,
бесконечный звездец у моря.
Вечер тучами всхарахорен,
… показать весь текст …

Известный психотерапевт Хеллингер советовал не копить раздражение. Претензии, по Хеллингеру, следует высказывать. Но с уважением к слушателю, мягко, обосновано. Нужно подчеркнуть важность каждого пункта. Лена так и поступила. Она взяла твёрдую на вид ножку от стула и мягко спросила, в каком возрасте Иванову хотелось бы умереть. И подчеркнула важность этого вопроса, сделав несколько шагов в сторону жертвы.

В следующие полчаса Иванов устранил течь, вкрутил пробки, выгреб мусор, вытер пол и принёс с улицы кота. Чужого, но кому это важно, когда речь идёт о любви к жене. Весь вечер потом они жарили сырники и улыбались друг другу.

Тоска -- это заговор «всего» против меня.

Мне нравятся такие чудаки,
Что всё отдать готовы, без оглядки…
Они по чьим-то меркам — бедняки,
Зато душа у них всегда в достатке… интернет

Знаете, меня когда-то поразила фраза, обычно приписываемая Рабби Акиве: «Если бы существовал некий дом, куда можно было бы пойти и оставить свою судьбу, обменяв её на любую другую, то каждый вернулся бы восвояси со своей собственной, ужаснувшись чужим страданиям».

Разгадана тайна скрипки Шерлока Холмса: тихими вечерами ее звуки разносились по Лондону, и от этого у хулиганов отнимались ноги, а у грабителей опускались руки. Насильники тоже были недовольны.

— Ты такая спокойная … Что принимаешь ???
— Всё как есть !!!

— Ты был в зоологическом саду?

— Был.

— Видел льва?

— Это с хоботом?

— Нет, это слон, лев не такой.

— А, с двумя горбами.

— Да нет же! С гривой!
… показать весь текст …

— Попробую тебе объяснить, почему меня так раздражила эта пьеса… это непросто… Она лживая и слащавая. Никакой «тум-балалайки» больше нигде в мире нет. Это пошлый лубок. Есть растворившееся в мире еврейство, внесшее в мир современную мораль, опирающуюся на известные «десять заповедей», есть интеллектуальный очень напряженный образец существования в двухтысячелетнем гонении из страны в страну, и чудом сохранившийся маленький народ, который хочет оставаться еврейским и жить на своей земле — и имеет…
… показать весь текст …

У каждой правды матки имеется супруг — обман батька.

Столько люблю, сколько мне следует.

На улице, прямо на асфальте, лежала кассета. Магнитофоная кассета agfa. Старая, с затертой наклейкой, на которой ручкой написано слово «сборник94' Соул Моушен».
Именно так и написано. Кириллицей.
Я встал, как вкопанный. Это как наткнуться на фото, где ты с кудрявым начесом и в польских варенках. Тебе двадцать пять, ты упруг и дерзок, а в твоем кармане сигареты More.
Это как наткнуться на себя. Именно так. Вот он я лежу на асфальте, а в моем мозге запись London Beat. И летающая электрогитара порх…
… показать весь текст …

Кофе выпит одним глотком,
То есть, залпом /взбодриться чтобы…/
А меня ночным мотыльком
Называют мужчины-снобы.

Лоб целован седьмою пядью.
Язык «шпрехает» без цензуры.
А меня ох@евшей блядью
Называют все бабы-дуры.

Прибыль чую звериным нюхом,
Как все тактики и стратеги.
А меня меркантильной шлюхой
Называют мои коллеги.
… показать весь текст …

Сон воссел на моём холодильнике,
и давай наблюдать, как эти
гиппократовы, белые циники
улыбались в намордники.

Ветер,
как собака, обнюхивал комнату,
и, под гам любопытных соседей,
вылетал —
пересудом наполнен так,
что поблёкли петиты в газете
за бронёй недожжённого ящика.

Гиппократовы линзы в оправище
… показать весь текст …

В толстой книге всё по полочкам
от низА и до верхА.
Мол: бывают в жизни сволочи,
но и ты не без греха.
Мол: убей чревоугодие,
подари врагу любовь,
и второе полумордие
для удара приготовь.

И бреду такой красивый я,
весь подтянутый иду —
без одежды, морда синяя
с переходом в черноту.
А Латунский отмороженный,
… показать весь текст …

У трамвая рога и копыта,
у трамвая железная грудь,
и гудящее брюхо набито,
и накатан извилистый путь.
Он глядит не моргая, бесслёзно,
принимая-рожая толпу.
Динь-дилинь — и летят Берлиозы
на плантации Млечного Пу.
А рогатый качается жирно
и грохочет по свежим телам.
Я один из твоих пассажиров,
это лучше, чем хрусть-пополам,
несмотря на горелые каши
и на то, что однажды зимой
… показать весь текст …

эти мрачные сумерки лижут твои ключицы и касаются хрупкого девичьего плеча.
ты глядишь на меня, как подстреленная волчица на охотника, что расчленяет её волчат.
боль плетистыми розами вьётся в зрачках глубоких, небо цвета индиго — как сжиженный газ озон.

пролетают эпохи, суда покидают доки, но я помню поныне твой полубезумный взор.
да, я помню поныне идущую до порога, у которой сижу, мол, и в печени, и в кишках;
ведь раз мы спали вместе, порой согреваясь грогом — это вовсе не повод творить из н…
… показать весь текст …