Равнодушие не вешают на стену
В яркой рамке бесполезных глупых слов…
Не кичатся им, как выходом на сцену,
Не берут с собой в страну волшебных снов.
Им не машут у знакомых перед носом,
Не роняют в каплях слез в ночной тиши,
Не бежит оно по мыслям долгим кроссом…
Равнодушие — молчание души!
Почему-то все не так.
Не берется даже в толк.
Окружает словно враг — мрак.
И на ружу рвется вновь — волк.
А мечталось и хотелось не так.
Грезилось — живу средь людей.
Только снова обманулся — простак,
Ведь коварней, нет на свете зверей.
Я свои инстинкты, вглубь загонял.
По-людски пожить, надежда была.
Но наружу снова рвется оскал,
Где была мечта, осталась зола.
Коль мне с вами жить — волком выть,
Так держать себя, нужды я не вижу.
Весной любовь пришедшая,
Покоя не нашедшая.
Продавшая, забытая,
В тоске слезой залитая.
Всегда, живыми шрамами.
Заброшенными храмами.
Кричащая, предавшая.
С небес на дно упавшая.
Звездой благославенная.
Сквозь годы пронесенная.
Навеки нас связавшая.
Взамен, так много взявшая.
То с клятвой, то с заклятьями,
Со смертными проклятьями.
Случилось эта жуткая история со мной. Думала поседею…
Весна. Народ переобувается, ну и я надела утром новые туфли. К обеду ногу натерла, как и положено новой-то обувью. А после обеда на переговоры ехать. Решила воспользоваться метрополитеном.
Сижу в вагоне метро. Ехать с окраины до центра долго. Достала книжку, читаю. Ножка болит, распухла. Народу полно, и я решила, что никто не заметит, если я туфель сниму. Так и сделала. Стянула туфельку, ножку сверху поставила. Испытав огромное облегчение, с …
Все поцелуи во сне, говорят, к расставанью.
Все расставанья во сне — непременно предвестники встреч.
Слышал? Такие случаются расстоянья —
Не одолеть никогда — просто игры не стоят свеч.
Знаешь… Ты знаешь, пока я тебя удержать пыталась,
То постарела, мне кажется, будто на целый век.
Это, в масштабах Вселенной, конечно, такая малость —
Только какие желанья бывают в сто тридцать лет?
Мне бы покоя, тепла, у окошка — качалку-кресло.
Чаю (не кофе), ведь сердце похоже на рваный лоскут.
И тишину… Чтоб желания мои никогда не воскресли.
И метроном, чтоб отсчитывал ход задремавших минут.
Персиком нежным закат догорает,
Облака росчерк пурпурный на нём,
Как радуга небо пред ночью пылает,
Цвета переходят друг в друга огнем.
Кромочка неба -- как золота слиток,
Полоска пошире -- румянец щеки,
И зелень в синюю бездну вплетает,
Как будто забрав все цвета у реки.
А в вышине фиолетовым бархатом
Небесный шатер с Луной-серебром,
Жемчужины звёзд слагают орнаменты
Зодиакальным парчовым шитьем…