Не соответствую тебе —
Не та овечья шкурка.
Не тот вагон, не тот билет,
Не та во тьме попутка.
Не идеал: совсем не та,
Что в крови закипает.
Идущая любви не в такт,
Не та, что окрыляет.

Не проси не о чём,
Я сегодня в ударе,
И цветов больше мне
Никогда не дари.
Лучше спой песню «Сплин»
И сыграй на гитаре,
Или просто покрепче
Меня обними…

Я однажды когда-то уйду,
Незаметно и тихо для многих.
И следы мои в тленом снегу
Время сдует, как пыль у дороги.
И не будут скучать обо мне
Ни друзья, и не те, что любила,
Всё проходит, и это пройдёт,
Даже то, что сама не забыла.
Время лечит, но только тогда,
Когда справиться с жизнью не в силах,
Когда сами уйдём навсегда,
В безысходную вечность могилы.

Счастье, детка — это другие тетеньки, волчья хватка, стальная нить.
Сиди тихо, кушай антибиотики и, пожалуйста, хватит ныть.
Чёрт тебя несет к дуракам напыщенным, этот был циничен, тот — вечно пьян,
Только ты пропорота каждым прищуром, словно мученик Себастьян.
Поправляйся, детка, иди с любыми мсти, божьи шуточки матеря;
Из твоей отчаянной нелюбимости можно строить концлагеря.

Гонево

Нет, придется все рассказать сначала, и число, и гербовая печать; видит Бог, я очень давно молчала, но теперь не могу молчать — этот мальчик в горле сидит как спица, раскаленная докрасна; либо вымереть, либо спиться, либо гребаная весна.

Первый начал, заговорил и замер, я еще Вас увижу здесь? И с тех пор я бледный безумный спамер, рифмоплетствующая взвесь, одержимый заяц, любой эпитет про лисицу и виноград — и теперь он да, меня часто видит и, по правде, уже не рад.

Нет, нигде мне так…
… показать весь текст …

И никто не висит у него на шее, кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бъётся в скулы, когда он сверху, и мелко крутится на лету… он смеётся и зажимает его во рту…

Разве я враг тебе, чтоб молчать со мной, как динамик в пустом
аэропорту. Целовать на прощанье так, что упрямый привкус
свинца во рту. Под рубашкой деревенеть рукой, за которую я берусь, где-то у плеча. Смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, отверстие для ключа.

Мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача.

Полоса отчуждения ширится, как гангрена, и лижет ступни, остерегись. В каждом баре, где мы — орет через час сирена и пол похрустывает от гильз. Что ни фраза, то пулеметным речитативом, и что ни пауза, то болото или овраг.
Разве враг я тебе, чтобы мне в лицо, да слезоточивым. Я ведь тебе не враг.

Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел еще улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли.

Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.

Она не была экстрасенсом, но от её рук, приложенных в детстве к больному месту — становилось легче…
Она не была психологом, но каким-то непостижимым образом угадывала настроение по голосу…
Она не была физиономистом, но по лицу читала многое…
Она не была профессиональной певицей, но пела так, что мне казалось, что более нежного и сильного голоса — никогда не слышала…
Она не была… Была…
Она была для меня ВСЕМ… ОНА — это МАМА…
Как больно говорить о ней в прошедшем времени…
Но я ощущаю её присутствие, такое молчаливое и тёплое…
И мысленно благодарю её за ВСЁ…

ЖЕНЩИНА И ШТОЛЛЕН

Вчера
19.00
Купила коньяк, купила засушенные коричневые штуки, где финики, где изюм не ясно, выглядят одинаково плохо. Зачем мне это все, непонятно. Все заливают, што я хуже всех штоле.

19.30
Достала вазочку. Вылила коньяк на сушинки. Кто ваще придумал эту хрень? Перевод алкоголя. Пахнет как от бомжа.

21.00
Откуда так божественно запахло? Вся семья собралась на кухне, даже кошка пришла. Соседи переползли на наш балкон, голуби облепили подоконник. Жираф в Африке и тот повер…
… показать весь текст …

Вечером я улучила подходящий момент, вышла на середину комнаты, встала на табурет и торжественно объявила семье: «Я выхожу из зоны комфорта!» Повисла мхатовская пауза. В абсолютной тишине я, кряхтя, слезла с пьедестала, взяла ноутбук, откинула волосы назад и направилась в закат. Обернувшись на прощание, увидела машущего мне вслед сына, рыдающую дочь, кота, вынырнувшего из миски с ягненком в нежном соусе и взгляд мужа, в котором явственно читалось, что он только что сложил в уме слово «вечность»…
… показать весь текст …