Всё, что мне нужно — и знать, и в принципе —
Это лишь чувство: угасло? длится ли?
Ну, а из реплик, что вряд ли скажешь ты,
Я слышу каждую. Слышишь? К, а ж д у ю…

В той тишине, что склоняет к грешности,
И в непростительной жгучей нежности.
В теплом дыханье и в пульсе сбившемся…
В том, как, забывшись, во мне ты движешься…

Выпить до дна — лишь одно условие.
Выпить меня до последних стонов. Ведь
Я хочу верить не в сказку с принцами —
Верить тебе. В эту ночь. И в принципе.

потому что люди, которых я люблю, — они каким-то образом живут во мне, и мне хорошо с ними. и мне по дурости представляется, что и я в них тоже как-то живу, ползаю нежной чужеродной штуковинкой по артериям, отравляю кровь, скапливаюсь на стенках сосудов. всем, как мне кажется, от таких простых и понятных процессов хорошо.

Ты берёшь меня — и откладываешь на потом:
Послезавтра, после обеда, на той неделе,
Если станет на пару градусов потеплее,
Если к пятнице поулягутся чуть метели,
Если наши возьмут победу в прыжках с шестом,
Если будет в четверг доделан вон тот отчёт
Или кофе остынет медленней, чем обычно,
Ты напишешь мне смску. Куда там, «лично».
— Как дела?
— Хорошо. У тебя?
— У меня — отлично.
Восемь слов — это даже больше, чем нужно в год

На холодной кухне, пустой и серой, отчего-то боль умножалась вдвое.
Я устала биться в немую стену, не пора ли выдохнуть «Бог с тобою…»?
Я устала, слышишь, до слез и крови. Мои пальцы сломаны, сердце — тоже.
Если это — то, что зовут любовью, я, пожалуй, больше не буду, Боже.

На холодной кухне в попытках тщетных сделать вдох и вновь возвращаться к бою
Я была прозрачной и незаметной, и любовь шептала мне: «Бог с тобою…»
Я устала слышать, что нет ответа — рикошетом мне же мои снаряды.
Я, конечно, встану, но ты на это дай мне силы, Боже, ведь ты же рядом.

На холодной кухне пустой и серой пахло кофе, дымом и едкой болью.
Я лечила сердце, ломала нервы и стихи читала сама с собою.
Я тебе пыталась найти замену, но никто сравниться не мог с тобою.
Я устала биться в немую стену. Я устала, Боже, болеть любовью.

Иногда вновь обрести любовь — куда более сильное ощущение, чем просто её найти.

А ночью приходит Герда и шепчет на ушко Каю, —
Из снов и воспоминаний попробуй меня собрать.
И Кай достает коробку с неровными лоскутками
Газетных статей; рисунки, наклеенные в тетрадь.

Бесшумно идет на кухню в потрепанных старых тапках,
Раскладывает там пазлы и долго на них глядит,
И шепчет: «позволь мне вспомнить, мне нужен хотя бы запах,
Мне нужен хотя бы голос. хоть что-нибудь, черт возьми»

Потом он вернется в спальню, как в плен (или как из плена?),
Повесит на место звезды, сорвавшиеся с орбит…
И будет лежать и слушать, как снежная королева,
Свернувшись клубочком, плачет… хоть делает вид, что спит

— Выпустишь ее по дороге, — сказала я, провожая его до дверей.
— Кого? — удивился он, оборачиваясь на пороге.
— Мою душу, — ответила я, поворачивая ключ в замке. — Она опять, дуреха, за тобой увязалась…

… если бы мне хотелось чего-то простого — я бы полюбила карандаш

Все, что было до — пустяк, ерунда…
Важно то, что будет у нас…
Я тебя ни за что никому никогда…
Я хочу тебя завтра, всегда и сейчас…