*
знаешь
правду не спрячешь
и за семью замками
флюрография сердца
сдает меня с потрохами
это как лежишь на тотами
в нокдауне
смотришь внебо
считаешь звезды
пока рефери сверху
*
знаешь
правду не спрячешь
и за семью замками
флюрография сердца
сдает меня с потрохами
это как лежишь на тотами
в нокдауне
смотришь внебо
считаешь звезды
пока рефери сверху
скажи, что в тебе осталось еще святого?
хоть во что-нибудь веришь? к чему-то еще стремишься?
раньше я понимала тебя с полуслова
и всегда знала, чем ты несчастлив, чего боишься.
раньше ясно читалась в глазах вся твоя усталость,
все желания — как на ладони — без слов понятны.
а сейчас ты теряешься, что-то в тебе сломалось,
даже слово твое теперь остро и неприятно
мне вбивается внутрь, отдает в затылок.
будто эхом. и так же впечатывается подкожно,
и больною тоскою проходит во мне по жилам.
ты — од…
я не называю тебя по имени. потому что у тебя больше нет имени.
для тебя нет места в моей памяти — только в памяти фотоаппарата.
и пусть на каждое «исчезни» находится «обними меня»,
но оно превращается в «больше уже не надо».
я не узнаю твоих терций голоса. для меня ты немое прошлое.
я не помню твоего запаха, вкуса и силы пальцев.
мягкий солнечный свет через шторы румянит кожу —
это все, чему я позволяю в себе остаться.
я сама себе как опора.
как советчица и мякиш.
в жестяной упаковке город,
(не считая вина и крыш).
в целлофане хранятся крылья,
а твой номер под кожу вбит…
отпускаешь — и я погибла.
больше не о чем говорить!
я сама себе хворь и лекарь,
я привыкла любить одна.
пусть холодный осенний ветер
распадается на шелка.
покажи мне то время, где я сильней, чем сейчас.
это сто сигаретных пачек тому назад,
это два институтских курса и школы часть,
это те, еще неподкрашенные, глаза.
покажи мне то время, где я еще не люблю
никого, кроме мамы и палевого кота,
где часов по двенадцать дома стабильно сплю,
это детское время без «если» и без «когда».
покажи мне то время, когда мне тринадцать лет,
и четверки мои — наивысшая из проблем,
я не думаю о парнях, о добре и зле,
и не еду грехи замаливать в вифлеем.
В тот день даже воздух травмировал грудь кастетом,
И в крик обратился случайный гортанный звук,
Клубком размотавшись. Да что бы ты знал об этом!
Когда твоя жизнь разлетается по газетам,
Глазами берёшься искать самый крепкий сук.
Попутно решаешь: «Ни с кем никогда»… Заочно
Считаешь мишени, тугой поправляя лук.
Все глупые страхи, рождённые зябкой ночью,
Гуртом эмигрируют прямо под позвоночник.
И вдруг начинаешь бояться своих же рук.
Забитая площадь; прошибла нутро снарядом
Волна троеперстий — надёжный безмолвный тыл.
когда он тебе позвонит — а он обязательно позвонит —
ты снова сойдёшь с ума, съедешь с катушек, слетишь с орбит,
и стены тебя обнимут холодом после его звонка,
сорвут перепонки стоны гудка,
глухое «целую, пока»
когда он тебе позвонит — а он позвонит, он звонит всегда —
ты снова окружена, обескуражена, оцеплена.
бездействие, кома, мёртвый испуг; «не нажимай на сброс».
ты, кажется, чувствуешь и его сердце,
и запах его волос.
*
Господи, зачем мне столько снега?
От него не чище на душе.
Тут такое дело… человека
В сердце не ношу давно уже.
Я еще не ведаю о краже,
Но крепчает страх день ото дня:
Этот человек, ведь, точно также
В сердце перестал носить меня?
Господи, твоя зима жестока!
Я же остываю вместе с ней.
Пусть одна. Но делать одинокой
Ты меня, пожалуйста, не смей!
потому что не надо делать живых из мертвых.
я болела еще неделю, простудой, стрессом.
я теперь мечтаю уйти по асфальту мокрому
к новой жизни и к новым (сбывшимся!) интересам.
потому что не надо взахлеб угощаться водкой,
когда просто вот так- предлагают конфету с чаем.
и не думай о том, что ты выглядишь идиоткой,
когда раз в три недели шлешь ему: «я скучаю.
и вообще- в моем городе дождь. он размыл все знаки.
мне теперь никогда не найти до тебя дороги.»
понимая, что врешь. что быстрее любой соба…
будь по-твоему. мы не случимся, живи по-новой. будь по-твоему, хватит доказывать в пустоту,
как мне глупо одной, бессмысленно, бестолково… будь по-твоему, признаю твою правоту.
выключай мне свет, закрывай за мной дверь и к черту. я устала, мне очень хочется на кровать
и уснуть (наконец одной), притвориться мертвой. если знаешь, что больше не за что воевать —
забирай белый флаг и запрячь-ка меня подальше. я сама не сторонник всяческой показухи.
будь по твоему — ни меня, ни тебя, ни фальши.
я gameover, delete и прочее в этом духе.
© Лола Льдова
я говорю себе: «будь сильней, кутайся в шарф колючий
и откажись от напрасных слов, скобок и многоточий»,
но каждый вечер пишу на номер твой, что давно отключен:
«верю, что всё у тебя хорошо. счастья и доброй ночи.»
© дарья растворить
Спасибо тем, кто сказал «не дам»
И лил мне на душу не бальзам.
Я стала взрослой не по годам,
А боль мне стала не по слезам.
Любая пешка смелей ферзя:
Лишаться нечего, проиграв.
Спасибо тем, кто сказал «нельзя»,
Чем разбудил непокорный нрав.
И всем идущим по головам,
И всем случайным в моей судьбе.
За то, что счастье — не по словам,
За то, что мерки — не по себе.
Осень — это дожди и немного грустно.
Осень — хороший повод поплакать о прошлом.
Осенью в каждом втором становится пусто,
Каждого третьего ранить словом неосторожно
Можно.
Осень — содранная рана\память о том, что было.
О том, кто любил и кого безответно любили мы.
Осенью мы вспоминаем все, что когда-то забыли
И берем у неё немного новой любви взаймы.
Сшиваю ранки рваные края/ края трещат, но держатся однако./
Взрослею тем, что пью теперь коньяк, не раскрываясь розовой изнанкой
Взрослею там, где город лёг в пыли, не поднимаясь века два. Взрослею
В его рассветной спёкшейся крови. Купаюсь в ней. Отчаянней и злее
Шагаю в такт с толпой больших людей, на ровный темп подкручивая сердце.
А по ночам так хочется к тебе, так зло и честно хочется к тебе,
Что рвутся швы над вырезанным детством.
Copyright: Кесслер Оксана, 2013
Вышло так, что я далась без боя.
Даже не далась, а напросилась.
Оттого мой голос над тобою
Никакой не обладает силой.
Я не ною. Ноют те, которых
Обожают или вожделеют.
Я — должница, ты за кредитора.
С каждым днём долги всё тяжелее.
Эй, кузнец, пока пылают горны,
Выкуй мне титановые ступни.
Потому что любят непокорных,
А ещё сильнее — недоступных.
Эй, вы там, наверху, не молчите!
Ножки свесили, ручки сложили…
Здесь нуждаются в вашей защите
Те, кто толком еще и не жили.
А у вас, что ни день, то премьера,
Но на сцене — реальные души!
И они же действительно верят,
Что у вас и глаза есть, и уши.
И они, представляете, даже
Оправдания вам сочинили!
Тот, кто грешен, того и накажут,
Только разве младенцы грешили?
Если честно — не стало легче,
Но действительно стало поздно.
Я искала случайной встречи,
Но скрывался ты виртуозно.
Я прочувствовала обиду,
Каждой клеткой упругой кожи.
Только выпустила из виду,
Что один без другого — может.
Я хотела бы напоследок,
Как утенок расправить крылья
Перед стадом марионеток,
Оседая алмазной пылью.
Чтобы в памяти только эта
Ото всех ушла, как колобок,
Ото всех сбежала и пропала.
Потому что каждый позвонок
Ноет с минимальным интервалом.
Ото всех сбежала навсегда,
Чтобы разделяли километры.
И не доезжали поезда,
Привозя тебя с попутным ветром.
Чтобы разорвать тугую нить,
На которой ты меня подвесил,
Мне тебя никем не заменить,
Да и ты уже неинтересен.
Вечером было так грустно и пусто,
Я на кого-то отчаянно злилась.
Если любовь — это тоже искусство,
Значит таланта мне не обломилось.
Значит сценарий писали профаны.
Я отругала и время и место.
Слишком расшатаны меридианы,
А на одном нам, наверное, тесно.
Руки сплетались, но как-то не цепко,
Взгляды встречались, но так ненадолго,
Губы пытались нащупать зацепку…
Долго искали, пытались, а толку?
Когда расползались иллюзии по углам,
Хотела весь мир расцарапать, испепелить,
Он рядом сидел и читал по моим губам.
Молчанием можно о многом поговорить.
Когда превращалась из куколки в мотылька,
Он просто ладонью мою накрывал ладонь.
Казалось, над пропастью держит его рука
Большая, родная и теплая, как огонь.
Когда выходила за рамки, сползала вниз,
Он, грубо хватая за холку, кричал: нельзя!
Рыдала в жилетку, и слезы, как антифриз,
Его охлаждали, по коже моей скользя.
Двенадцать струнВот прям иллюстрация твоего отношения к "зауми", после моего выступления по поводу недостатков твоег...
Влад56Он и в постели кепку не снимает. Лысины стесняется.🤠
Двенадцать струнЭто как сон в руку...))) читаю и улыбаюсь...)
Ирина Асимоваа в те времена надо было молчать. Крыша железная да машинка швейная- кулак. На работу не брали. Дете...
Ирина Асимовакак шмель)) жжжж)) черно-жолтый))
emptyзнаю две композиции "Empty Boulevard" и "Empty House" , но это вовсе не значит , что на бульваре или...
Ира FED"Жизнь пролетает моментально, а мы живём, как -будто пишем черновик.Не понимая в суете скандальной,...
Амалия Сирин ИсраиловаБооооооооже😁😁😁😁😁😁Смеялась в слух!
Амалия Сирин ИсраиловаДа ну боже мой) Она-это женщина. Меч -её сила, рана-её боль. Диалог - это когда она не знает, защища...
Галина СуховерхКрасивая дата - 50 лет. Полвека.)
Ира FEDВ детстве фортепиано мучило меня, я в ответ мучила его! Но с годами это стало только важнее, потому...
#1383527 Изменить авторство на © Элизабет А. Картер 0, Моника Мак-Голдрик 0«Цикл семейной жизни»?
#544647 Изменить авторство на © Крис Картер 0«Змеиная кожа»?
#2235338 Повтор публикации #24557?
#1264935 Повтор публикации #1233319?
#296544 Исправить текст публикации?
#394107 Исправить текст публикации?
#249664 Повтор публикации #213640?
#182977 Исправить текст публикации?
#56658 Исправить текст публикации?
#37828 Исправить текст публикации?
все ⮕
Natali Ivanova- 27 мая получила Розовый жемчуг
Альбина Соколова 26 мая получила Белый жемчуг
Женя Еременко 26 мая получил(а) Розовый жемчуг
Tatyana Sinyavskaya 22 мая получил(а) статус автора
Валентина Лавина 22 мая получила Белый жемчуг
Лоли Персик 21 мая получила Белый жемчуг
Джулия Свон 21 мая получила Белый жемчуг
Леший 21 мая получил Серебряный жемчуг
Андрей Шумилов 1711 17 мая получил статус автора
Максим Галдин 16 мая получил статус автора