Анна Юннис

Двадцать шагов — отрезвляющий путь
Прямо до двери.
Кровь теперь словно застывшая ртуть.
Солнце ржавеет
Где-то за кадром. И море поёт
Бодро снаружи:
«Твой от тебя никуда не уйдёт,
Этот — не нужен».

Завернуться в плед, словно в жёлтый кокон,
И забыть, что в город пришла весна.
Я сижу у Бога почти под боком.
Только он никак не дарует сна.
Говорит, упряма была и ныла.
Говорит, — прогонит меня взашей.
И толпятся все, кем была любима,
Пулемётной очередью в душе

Остаёшься на чай, потому что — февраль,
Просто холодно выйти и девушка бросила.

Я из тех, что в наушниках носятся с осенью,
Я из тех, в чьих глазах обнажённый хрусталь.
Мне стерпеть — не вздохнуть, я сама под иглу,
Как на плаху ложусь, завихряюсь пластинками.

Мои принцы всё тешатся битыми ссылками
На хэндмейдовый, в списках затерянный клуб
Анонимных творцов, что безлико снуют
Без гроша, без огня, без инсайта, по-цоевски.

Я давно прекратила ненужные поиски.
… показать весь текст …

На сердце моём — тающем воске
Имя твоё — гравировка штихелем:
Выемки, метки, зарубки, полоски.
Поздно метаться, замолкни, ну, тихо ты!
Анестезия проходит и больно-
Больно становится. Даже для вдоха
Нет больше сил. Мозг скомандовал «вольно!».
От недостатка любви очень плохо.

Докажи, что правила все просты:
у любой планеты есть север; дом —
там, где мама или, возможно, ты
(если хочешь). Дышится здесь с трудом,
на орбите чёрной дыры. Отсек
с кораблём в трофей превратился дна.

Я брожу по снам, я кружу во сне,
я схожу с ума.

Я схожу с ума от боязни жить
в камуфляже сером из волчьих шкур.
Ты проверил стропы и крепежи,
ты надел скафандр. И по щелчку
… показать весь текст …

Вот тебе, девочка, краткий ликбез
В сказку волшебную нашего мира:
Принцам не хочется больше принцесс.
Им подавай много тёлок и пива.

Он всегда приходил в дождь.
Никогда не стучал в дверь.
Это — племени звёзд вождь.
Это — мой одинокий зверь.

Он всегда был со мной час.
Он свои заметал следы.
В пустоте его чёрных глаз
Я смотрела цветные сны.

На коленях его спала,
Прижимаясь к его груди…
И сквозь дрёму его звала,
Не давая ему уйти.
… показать весь текст …

Давай устроим мы обмен
Дыханий наших осторожных.
Давай возьмём друг друга в плен.
Мы — взрослые. И нам всё можно.

Давай на вахте стащим ключ.
Давай на крышу заберёмся.
Давай по гланды захлебнёмся
Всей грязью из навозных куч.

Давай, ну что ты медлишь, друг?
(Нет, нас нельзя назвать друзьями).
Ты помнишь, как мы вырезали
Мне шорты из твоих же брюк?!
… показать весь текст …

Я боюсь, это небо когда-нибудь всё же уснёт.
Я боюсь, эти звуки умолкнут и руки твои не обнимут.
И за тем поворотом, где дом мой, на кольцах гаррот
Задохнутся столетья, мишенью избравшие спину
Персонажа с условным рефлексом выискивать толк
В женском «буду любить». Пробираясь по крышам истерик,
Я базируюсь снайпером и контролирую торг
Палачей с адвокатами. Каждая тля, из статеек
Понабравшись всей чуши о белом и чёрном, вполне
Рассудить себе может, что мы с тобой пара злодеев.
Пусть не киногерои, так лучше! И в этой войне,
Если ты мне доверишься, мы отыграться сумеем
На техасских бастардах… Но май накормили свинцом,
По обугленной коже кочует созвездие Гидры.
… показать весь текст …

Есть женщины с глубокими глазами,
Ты знаешь — утонуть в харибдской мгле
И песни им слагать, и бредить снами
О караванах, трипольской луне,
Зелёном сумраке, шатрах и бедуинах,
Кострах, в чьих искрах — рубайатский слог.
Такие женщины в да винчевских картинах
Извечный свой безмолвный диалог
Ведут между собой, и лишь украдкой
Взглянув на проходящего тебя,
Русалочьей, мангустовою хваткой
Зацепят сердце, руша и губя
Привычный мир вокруг. Пройдут цунами.
«Хочу» и «требую» сливаются в одно.
… показать весь текст …

Любовь — это память. Сотрите человеку память, и любви не будет. Загоните его в рамки обыденности, и он сойдёт с ума. Всё хорошее конечно. Поэтому будет больно. До тошноты. И невозможно мерзко.

Хватит скулить, дорогая. Не нужно драм.
Выброси к чёрту весы, запишись на курсы.
Если у этого малого даже в еде нет вкуса,
Что говорить о его сортировке дам:
Девочек с ямочками на щеках, девиц
Чернокосушных и женщин, чьё имя — прочерк?
(Шрифт данной азбуки тонет в избытке точек).
Он же слепец, он не видит, не чует лиц…

Грецкий орех на сыре с плесенью.
Я сквозь бокал наблюдаю утро.
Мне без тебя чёрта с два как весело.
«Ешь и молись» — завещает сутра.

Тюль колыхнёт бесприютный ветер,
Чтоб на коленях моих согреться.
А у меня от тебя отметин
Столько, что негде припрятать сердце…

Не спит Чудовище. Всё прядёт.
Витки соломы сплетает в нить.
Потёртый обод скрипит, и свод
Чертогов мрачных готов пленить
Волшбою сон твой, дитя, и смех,
Набрать мозаикой витражи:
Ты сердце робко вручаешь тьме.

Ты здесь сама согласилась жить,
Шепча тихонько стальное «да»,
Судьбу вверяя чужой руке.
И то, что ты ему можешь дать,
Вминая тень в дорогой паркет,
Вдыхая розы певучий звук,
… показать весь текст …

Если здешний песок не учёл вероятность событий
И не балует небо депешами лондонский смог,
Я хотела бы просто простить и проститься, и выйти
За пределы начертанных тонким пунктиром дорог.

Я хотела бы снова поставить на карту везенье,
Вечным дьяволом-штурманом грозно стоять у руля.
Вместо рома до смерти глотать тёмно-синее зелье
Ядом смазанных взглядов твоих, молодая земля.

Мне ни дни и ни ночи безжалостно грудь не расплавят
Ни тоской по твердыне, ни грузом притворных утех.
Я хочу видеть море и запрограммировать память
Забывать тех, с кем было когда-то прекраснее всех.
… показать весь текст …

Опять под глазами лоснится крошево
От слёз и от туши, и тон — фальцетом.
Быть может, расстанемся по-хорошему,
Быть может, закончим тогда на этом?
Сердца разведём по холодным карцерам,
Мостами над чёрным потоком прошлого.
Зачем улыбаться друг другу глянцево,
Когда каждый хочет чего-то большего?

В комнате свет внезапно погас:
Выключателем щёлкнули,
Тельце его щекоча.
Способности новые хищных глаз
Пробую я,
На темноту рыча.

Южная ночь напросилась безвременно
В гости ко мне,
Как забытый друг.
Пол натираю до блеска коленями.
Мелом царапаю
Замкнутый круг.
… показать весь текст …

Сожми удила, держись.
Хочется в сказку? Ищи пастуха ли, принца:
Только такого, с кем бодрствуется и спится.
Только такого, с кем снова познаешь жизнь.

В отличие от бога, я — не бог.
Но богово безумие заразно.

Я наловчился щуриться вполглаза,
Чтобы глядеть вселенной между ног,
И краем уха слушать трескотню
Горящих дров ли, душ, земного пульса.

Я сам в себе и умер, и проснулся,
Срывая голос, словно простыню
Небесной черни; сглатывая грусть
Кадычным яблоком. Здесь лежбище — не ложе.

Родная, не тревожь. Себе дороже.
… показать весь текст …

Она лишь под вечер выходит из дома.
На пальцах — сапфир, а в ушах — бирюза.
И курит лишь тонкие с терпким ментолом,
И каждому встречному смотрит в глаза.
Боа с горностаем — небрежно на плечи.
В любимом кафе — дорогое вино.
Спокойная музыка, желтые свечи:
Красивое, но неживое кино.
Ее через час ожидает прием,
Где маски фальшивые все надоели.
А утром вернется в холодный свой дом
И снова заснет в одинокой постели…