мне нравятся люди, которые «живы»:
во всем не угодны, умны и не лживы.
не руки — а крылья. не сон — а движенье.
и словом не бьющие на пораженье.
мне нравятся люди, которые верят,
что дабы пожать — нужно, прежде, посеять.
что могут с тобой говорить не по чину.
не верят пустому и ищут причины.

мне нравятся люди, с которыми можно
в своих откровеньях не быть осторожной,
которые дарят в безверье — надежду,
не будут судить о тебе по одежде;
не смогут продаться копейкой со сдачи,
… показать весь текст …

От счастья-пьяная, в любви-красивая,
Как кошка-дикая, чуть-чуть-спесивая.

Словами нежными, к тебе прикована,
И-очарована, и-околдована…
Ворвался ветром ты, такой непрошеный,
Откуда взялся-то, такой хороший ты?
В тебя я падаю, и крылья сложены,
Да наплевать на все — пусть-завороженна.
Тону как в омуте, в любви красивой, я.
И что с того теперь, что чуть-спесивая?
С тобой я-лучшая…тобой-желанная,
Неповторимая и долгожданная.
Могу-капризной быть, но-обожаемой,
… показать весь текст …

Серьезной политике не свойственна публичность. У большинства «властителей масс» были так называемые «серые кардиналы». Именно они и принимали судьбоносные решения, оставаясь при этом в тени…

Отец Жозеф

Само выражение «серый кардинал» появилось во Франции XVII века. Всем нам с детства знаком образ герцога Ришелье — «красного кардинала». В произведениях Дюма он предстает хитрым и коварным человеком, на самом же деле Ришелье был талантливым политиком и патриотом Франции. Но даже он не мог в один…
… показать весь текст …

Мне бабушка про деньги говорила:
Чужого, внучка, сроду не бери.
Берешь чужое — только лишь на время,
А отдаёшь навечно, но свои.
Не обо всем рассказывай подругам,
Свои секреты в сердце береги.
А вдруг, с подругой не поделишь друга.
Она секреты выложит твои.
Брезглива будь и не носи чужое
И вещи не раздаривай свои.
В дом нечисть не впускай — семья святое,
От глаз чужих ее побереги!
Под праздник не одалживай посуду.
Под вечер в долг соседям не давай.
… показать весь текст …

Единственная моя ошибка: три четверти жизни я думала, что всё ещё впереди.

В июне 1941-го Алисе Фрейндлих шесть с половиной лет. 1 сентября она пошла в первый класс 239 школы на Исаакиевской площади. А 8 сентября началась блокада Ленинграда.
— В начале войны проблем с едой мы не ощущали. У немцев ведь всегда на полочках что-то припасено. Я помню, как к нам прибегала соседка с чашечкой, просила немножко, пару ложечек, манки для своего ребенка. И бабушка ей насыпала манки.
Еще не наступила зима, еще шла осень 41-го. Еще можно было безмятежно отдать кому-то столовую ложку…
… показать весь текст …

У меня друг был, Женя (царство ему небесное), и вот однажды сто лет назад прикупил он каким-то образом магазин. Магазин был хозяйственный, но, сука, перспективный! Ну, и обмывали мы его, как будто попёрло отныне и навсегда! Обошли все заведения в городе, в последних уже нам на чай давали, чтоб только мы съебались. Утро наступило внезапно, гораздо раньше обычного, нам так показалось. Пора домой, а мы вдруг стали пиаными. Привожу его, несу по подъезду, к двери прислоняю (классика!), звоню… Слышу, жена:
— Ааааа! Скотина… Нажрался…
— Отъебись, любовь всей моей жизни, мне хуёво!..

Это потом я узнал, что Женина жена после его слов полдня продержала голову друга, пока он блевал в унитаз и, умиляясь, с влажными глазами твердила:
— Боже мой, ну никогда он мне таких слов не говорил!.. Как же я его люблю!

Если человек не курит, фиг поймешь, хорошо ему после секса или нет.

Нью-Йорк, 50-е годы, почти полностью ассимилированная семья в Бронксе. Сын закончил школу и стремится овладеть новыми знаниями в высшем учебном заведении. Предпочитает калифорнийский Беркли: во-первых, далеко от родителей; а во-вторых, этот ВУЗ уже и тогда славился левизной и свободой нравов.
Отец, понимая, что не может не исполнить родительский долг, провожает сына проникновенной речью.

— Яков! Я не буду тебя уговаривать не курить — все равно закуришь. Я не буду тебя уговаривать не пить — там…
… показать весь текст …