Мужчина, пытающийся усидеть на двух стульях, рискует прищемить яйца.

Люди, как правило, розе прощают шипы.
Только лишь розе… Не кактусу и не репейнику.
Люди так часто бывают глухи и слепы,
Каждый собой только занят в людском муравейнике

Люди не любят, но ждут проявлений любви.
И переполнен подобными зал ожидания.
Люди боятся людей… Дикий страх «визави».
Страх откровения, взгляда прямого, касания.

Люди спешат, и с разбега влетают в тупик.
Этот тупик мы порой называем привязанность.
Люди приходят, уходят. Их век словно миг.
И уходя, забирают с собой недосказанность.

На окраине Парижа в самом конце грязноватой улицы Матюрен-Сен-Жак есть унылый пятиэтажный дом. Под чердаком его снимал мансарду высокий кудрявый юноша с азиатскими глазами. Утром он с потертым бюваром торопился в канцелярию герцога Орлеанского, где служил младшим делопроизводителем. Локти его тесного сюртука и колени панталон блестели. Юноша замазывал предательски лоснящиеся места чернилами. Чернил в канцелярии герцога Орлеанского хватало с избытком. Питался он скверно, луком и разбавленным вино…
… показать весь текст …

У женщин — все сердце, даже голова

Я люблю, когда мужчины ведут себя по-мужски — мужественно и по-детски.

Возможно, мы не способны любить именно потому, что жаждем быть любимыми, то есть хотим чего-то (любви) от другого, вместо того чтобы отдавать ему себя без всякой корысти, довольствуясь его присутствием.

При попытке подката к девушке учти, что у некоторых установлен флиртофильтр и работает он безотказно

Я полагаю, что больше всего люди устают от самих себя. От своих переживаний, страхов, домыслов и тревог. От чувства вины и попыток всё контролировать. От невозможности хоть какое-то время не забегать вперёд (моделируя ситуации) и не оглядываться назад (ища аналоги и клише).
Перестать сравнивать, перестать пугать себя, не строить иллюзий, не додумывать за других, прекратить диалоги в собственной голове.

Как бы не повернула судьба, из любой ситуации можно найти выход… Всё можно исправить в этой жизни, кроме смерти…

Бывает уходишь в себя, а там тебе ещё более не комфортно, чем снаружи.