Я тень страны затерянной в архивах,
Где кодекс чести сдан был в утиль давно.
Не жду чудес и всполохов красивых,
Мне бы сберечь всё то, что мне дано.
Здесь греются, сжигая всё чужое,
«Один за всех» — лишь лозунг для толпы.
Вокруг святошество, но всё насквозь показное,
И к доброму перекрыты все пути.
Торгуют честью бойко, без оглядки,
И бьют поклоны впав в минутный транс.
Мне не освоить в жизни эти распорядки,
Где в людях низость с совестью играют в унисон.
Она смеялась редко, но с душой
Носила джинсы драные и кожу.
Всегда везде была самой собой,
Но вот глазами на отца похожа.
А вот душою на осенний сад,
Где клёны не прощаются с листвою,
Как часто ей случалось невпопад
Любить иных и жертвовать собою.
Смотреть в глаза и честно говорить
Смеяться, верить и души не чаять.
Умела и обиду проглотить
И от объятий искренних оттаять.
А жизнь порой казалась ей игрой
Хоть правил той игры она не знала.
Море, привет! Это снова я, хотя, кажется, не писала тебе сто лет.
Город за окном серый и злой, он дышит мне в спину холодом.
Я закуталась в плед, пью чай с малиной и ненавижу простуду,
которая высасывает силы быстрее, чем будильник по утрам.
Знаешь, я сегодня шла с работы, и ветер был таким колючим,
таким чужим, что мне вдруг отчаянно захотелось крепких объятий.
А потом я подумала о тебе.
о том, как твои волны умеют говорить без слов,
как ты принимаешь любую — уставшую, злую, счастливую, больную,
и не просишь ничего взамен.
Я скучаю. Скучаю по запаху соли на коже,
по этому особенному шуму, от которого внутри становится тихо.
Городская суета — это не моя стихия, я тут захлебываюсь.
А ты — единственное место, где я могу дышать п
А она говорит: «Не утешила я его…
Столько было ветров, неуёмно высоких волн,
ускользающих улиц, окрашенных, как беда.
Столько было причин, чтобы сердце ему отдать…
Если это не ложь, и с любви начинался мир,
если память о нём, точно вечнозелёный мирт,
как же можно озвучить: «любимого больше нет»?
Разве я отменю этот новорождённый снег,
это кружево мыслей, летящее к февралю,
бирюзовые письма непрожитой с ним зимы?..
Веришь, в каждой снежинке уместится слово «мы»,
если всмотришься приста…
Я помню все, я вымечтала нас
Глаза твои, что были цвета лета.
Я помню, как закат в окне погас
И как звонки остались без ответа.
На кухонном столе остывший чай,
Нелепый цвет обоев что в прихожей.
И лунный бледно-желтый ровный край
Глядел на нас и мы глядели тоже.
Ты рук моих боясь, не выпускал,
Ты знал что я уйду однажды ночью.
И невпопад порой в ответ кивал,
Как клевер головастый у обочин.
Я помню все, я вымечтала нас,
Но время шло и как-то поздним летом,