Ты небо рисуешь — синим,
И серым рисуешь — скалы,
Потом мужчин — обязательно сильными,
А женщин — конечно, слабыми.
Но небо — лишь изредка синее,
А серое — вовсе не скалы,
И вот, — приходится быть — сильной,
А хочется быть — слабой…

Фото илл.- от автора
публикации

Евгений Клячкин,

Отовсюду я уже приехал,
все билеты я давно купил,
летних песен отзвучало эхо,
синий воздух за окном остыл.

Новое покуда неизвестно,
старое неловко повторять.
И возлюбленную, если честно,
уж пора любовницей назвать.

Наступает время перемерить
прежние понятья и слова,
и совсем иначе слово «верность»
предъявляет новые права.
… показать весь текст …

Неведомо как, за незримой иголкой
струится незримая нить.
И мне этой женщины хватит надолго —
ах, только бы все сохранить!

Ах, только бы легкие пальцы летали
над сумрачным нашим житьём,
ах, только б незримые дыры латали
волшебные руки её.

На ниточке этой, как на пуповине,
единою кровью дыша,
два сердца, скреплённые по сердцевине —
они и зовутся душа.
… показать весь текст …

Нынче холодно, ребяты,
нынче дождик сыплется.
Третьи сутки льет, проклятый, —
все дрожит и зыблется.

Говорить вообще не стоит —
если только матерно.
Но моральные устои
надо пересматривать.

То да се — друзья, мол, жены —
к черту опасения.
Тут уж, братцы, не измена —
тут уже спасение!
… показать весь текст …

В сущности, я счастливый человек.
То есть человек, расположенный быть счастливым. Это встречается не так часто. Я хочу самых простых, самых обыкновенных вещей. Я хочу порядка. Не моя вина, что порядок разрушен.
Я хочу душевного покоя.

Распылённый мильоном мельчайших частиц,
В ледяном, безвоздушном, бездушном эфире,
Где ни солнца, ни звёзд, ни деревьев, ни птиц,
Я вернусь — отраженьем — в потерянном мире.

И опять, в романтическом Летнем саду,
В голубой белизне петербургского мая,
По пустынным аллеям неслышно пройду,
Драгоценные плечи твои обнимая.

Все неизменно и все изменилось
В утреннем холоде странной свободы.
Долгие годы мне многое снилось,
Вот я проснулся — и где эти годы!

Вот я иду по осеннему полю,
Все как всегда, и другое, чем прежде:
Точно меня отпустили на волю
И отказали в последней надежде.

Мне больше не страшно

Мне больше не страшно. Мне томно.
Я медленно в пропасть лечу
И вашей России не помню
И помнить ее не хочу.
И не отзываются дрожью
Банальной и сладкой тоски
Поля с колосящейся рожью,
Березки, дымки, огоньки…

Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья.
Я верю не в непобедимость зла,
А только в неизбежность пораженья.
Не в музыку, что жизнь мою сожгла,
А в пепел, что остался от сожженья.

Игра судьбы. Игра добра и зла.
Игра ума. Игра воображенья.
«Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья…»

Ах, небосклон светлее сердолика:
Прозрачен он и холоден и пуст.
Кровавится среди полей брусника
Как алость мёртвых уст.

Минорной музыкой звучат речные струи,
Скользят над влагой тени лебедей,
А осени немые поцелуи
Всё чаще, всё больней.