Привычка думать головой-одна из черт, сугубо личных, поскольку ум, как таковой, у разных лиц- в местах различных.

Сначала длится срок учебный,
Потом — рабочий длинный срок,
За ним — короткий срок лечебный,
А дальше — выход за порог.

С годами нрав мой изменился,
я разлюбил пустой трезвон,
я всем учтиво поклонился
и отовсюду вышел вон.

Не в том беда, что наглой челяди
доступен жирный ананас,
а в том, что это манит в нелюди
детей, растущих возле нас.

Вся наша склонность к оптимизму, от невозможности представить, какого рода завтра клизму судьба решила нам поставить…

Зачем вам, мадам, так сурово
страдать на диете учёной?
Не будет худая корова
смотреться газелью точёной.

Прочел у некоего грека
(не то Эвклид, не то Страбон),
что вреден духу человека
излишних мыслей выебон

Вчера я, вдруг, подумал на досуге —
Нечаянно, украдкой, воровато —
Что, если мы и вправду Божьи слуги,
То счастье — не подарок, а зарплата.

Не зря я пью вино на склоне дня,
Заслужена его глухая власть;
Вино меня уводит в глубь меня,
Туда, куда мне трезвым не попасть.

Когда устал и жить не хочешь,
Полезно вспомнить в гневе белом,
Что есть такие дни и ночи
Что жизнь оправдывают в целом.

В цветном разноголосом хороводе,
В мелькании различий и примет.
Есть люди, от которых свет исходит,
И люди поглощающие свет.

Я лишь от тех не жду хорошего,
В ком видно сразу по лицу,
Что душу дьяволу задешево
Продал со скидкой на гнильцу.

Смотрясь весьма солидно и серьезно
под сенью философского фасада,
мы вертим полушариями мозга,
а мыслим — полушариями зада.

Тонко и точно продумана этика
всякого крупного кровопролития:
чистые руки — у теоретика,
чистая совесть — у исполнителя

Прости, Господь, за сквернословья,
пошли всех благ моим врагам,
пускай не будет нездоровья
ни их копытам, ни рогам.

строчки вяжутся в стишок,
море лижет сушу.
дети какают в горшок,
а большие-в душу…

Опыт не улучшил никого;
те, кого улучшил — врут безбожно;
опыт — это знание того,
что уже исправить невозможно.

Чего ж теперь? Курить я бросил,
Здоровье пить не позволяет,
И вдоль души глухая осень,
Как блядь на пенсии, гуляет.

Найти с дерьмом контакты и ужиться
У многих выходило без труда,
Но далее — бесследно обсушиться
Уже не получалось никогда.

Бряцают налитые стаканы,
Я к себе за стол зову не всякого.
Я зову лишь тех, чьи тараканы
Бегают с моими одинаково.