Наташа Воронцова

Я долюбила тебя до капельки.
До безысходности. До беспризорности.
Я возрождаюсь. И ангел с сабелькой
Стоит за спиной в боевой готовности.

Он не подпустит ко мне. Не зли его.
Я отдала уже больше данного.
За роковою чертой возможного.
Не обижайся на ангела странного.

Я не сжигала мосты в отчаяньи.
Мир берегла. Голубыми высями
Сердце поила в земных скитаниях.
Жизнь созидается. Ты береги себя.
… показать весь текст …

Какая гадость- вечный дождь и слякоть!
Закрыло лето двери на засов.
Вернусь домой и буду с небом плакать…
Потом утешусь золотом лесов.

А мудрее всех на свете,
Тот, кто верит в чудеса,
Обожает тишь и ветер,
Слышит птичьи голоса,
Подпевает, как умеет,
Лихо пляшет под дождём.
И о прошлом не жалеет —
Счастье, точно же, не в нём!

И всё ещё будет: и вёсны, и грозы,
И сладкий, как мёд, поцелуй,
Ночные беседы, прогулки в морозы,
Всё сбудется, верь, не тоскуй!
И ель в потолок, мандарины, подарки,
И толстый забавный щенок,
И солнечный луч ослепительно яркий,
Как робкой надежды росток.
Оранжевый шарфик и лёгкое платье,
Пурпурных пионов букет…
Довольно простое, обычное счастье,
Прекрасней которого нет.

Как хорошо лежать, когда другие пашут,
Понежиться в кроватке, помечтать,
Следить, как по гардинам солнце пляшет…
Пять тридцать, мать, пора уже вставать!

Дурочка, влюбляйся в комбайнёра. На кой тебе все эти, на сто раз проверенные, если есть комбайнёр. Красавец-мужчина! Пьёт только в январе, пока не сезон (а в январе вся страна пьёт). Плечи могучие, зарплата огромная, ручище с Австралию. К полудню ближе повяжешь белоснежный платок на голову, платье небесных цветов наденешь, возьмёшь крынку с молочком и пойдёшь в поле. Рожь колосится, березы русские и твой загорелый, машинным маслом пахнущий.
— Устал, миленький?
— На тебя еще хватит, голубка.
Вечерами будете гулять по просёлочной дороге, держась за руки. Ты в босоножках и нежности, а он в нательнике и глубокой задумчивости. На руках тебя будет носить на сеновал, на руках, уставшую, обратно. А коли мудак какой в жизни появится так он его вилами или лопатой.
Ни гром с ним не страшен, ни молния. А высшее образование — так оно и так не пригодилось.

Судить легко. Намного сложнее — понимать. Понимание требует сочувствия, терпения и желания верить, что добрые сердца иногда выбирают плохие средства. Через осуждение мы отделяемся. Через понимание растём.

Пока ещё греюсь под питерским солнцем,
Но скоро поеду навстречу дождям,
И будет стучаться сентябрь в оконце,
А я привыкать к позолоченным дням.
Да, осень засыпет тропинки листвою,
Возможно, подарит немножко тепла,
Накроет печаль, как всегда, с головою.
Отпустит со временем. Дальше- зима.

Чудес не бывает, прости меня, детка, у сказки не будет счастливым финал:
Красавице — замок, чудовищу — клетка, а алый цветочек отцвел и завял.
Хрустальная туфелька мачехе впору (в наш век хирургия способна на всё),
И спит Белоснежка, вмурована в гору, а Золушка плачет, стирая белье…
Русалочка тихо вернулась к Тритону, у принца на шее — изящный разрез…
Принцесса, проснувшись, примерит корону и черное платье. Без всяких чудес
Лягушка послушно пойдет за Кощея (все лучше, чем в девках свой век куковать).
Элиза сгорит. И триумф королевы оценит советник, деля с ней кровать.
Чудес не бывает. Поставлена точка. У сказки не вышел счастливым финал.
И сходит с ума королевская дочка: обрезала косы, а принц — ускакал…
Чудес не бывает, ни добрых, ни подлых. Но разве прошу я поверить словам?
Ведь сказки — всего к размышлениям повод. А выводы…
Делай-ка сам.

Михаил Иванович полюбил.

Мужику пятьдесят, убеждённейший холостяк, а вот, поди ж ты. Ровесница Жанна Михайловна растопила его кирпидон в груди красотой и аристократической неприхотливостью.

Кажется, она с удовольствием питалась одними анекдотами, которые цитировал Михал Иваныч, когда они прогуливались в парке. За три дня однообразного шатания баба не попросила вареную кукурузу иль сбитень с пирожком, коими вовсю торговали в осеннем парке. Нарезает с красным носом по аллеям и хавает воздух…
… показать весь текст …