тоскую… знаю прочтешь… знаю поймешь…

Бывало, ходишь целый день улыбаешься, даришь хорошее настроение и всем вокруг кажется, что ты счастлива. Но никто не знает, что придя домой ты снимаешь с лица фальшивую улыбку и рыдаешь в подушку до утра, зная, что завтра опять будешь всем улыбаться…

Я улыбаюсь… не смотря ни на что… улыбаюсь, даже когда очень больно…

Ты говоришь, что никому не нужен, не замечая как ночами плачет та, для которой ты дороже жизни…

Сидишь такая расстроенная, уже настроилась на то что бы плакать, но тут забегает в комнату маленькая сестра с колготками на голове, лицо все в помаде, и говорит: ну как я вам, мадам? После такого плачешь только от смеха…

И не замечают, как плачет ночами та, что идёт по жизни смеясь.

Когда человеку по-настоящему тяжело, он не плачет и голос его звучит почти спокойно. Боль уходит вглубь. Истерика и слезы — спутники скорее слабой или показной боли, чем истинной.

Даже жалости к тебе уже не осталось… Только щемящая боль в груди и слезы… Но и это скоро пройдет! И не останется к тебе ничего! Только большая черная дыра в душе и кусочек льдинки вместо сердца, которые уже вряд ли способны любить…

Пришла во втором часу ночи… Обещала в 12. Увидела, уснувшую перед телевизором, уставшую, маму. Заплакала… А ведь этот человек действительно любит тебя, ждет и переживает…

Я боюсь ночи. Потому что когда она приходит я остаюсь наедине со своими мыслями и от этого не могу сдержать слез. Я не могу успокоиться и не могу уснуть. Засыпаю лишь под утро… От бессилия…

И вроде не грустно… И даже не больно… Но бешенно пусто… И слёзы невольно…

Ну вот почему так всегда! Только высохли слёзы, перестало болеть сердце и ныть душа, а ты взял и позвонил.

Спасибо деду за Победу, за каждый отстоявший дом, за небо чистое, за веру, за то, что мы теперь живем!