Самый высокий Эверест — преодоление себя

После очередного развода плюсы первой жены проявлялись все чётче и ярче…

Экспромт на «Musu milestiba — Наша любовь»
(Zorkaira)

По улицам Риги ходили не вместе,
А что теперь о грустном жалеть.
С улыбками счастье — прогулки по Минску,
И два сердца перестали болеть.

Здесь нет ни вереска, сосен, залива,
Ни улочек узких, старинных домов.
Есть хорошие люди, берёзы, проспекты,
Где наша любовь до скончанья веков.

Ты, прекрасная милая девушка,
… показать весь текст …

Храм холодный, хороводный,
Хруст хрустальной хвои.
Холст хвоистый… Храм, хранящий
Хлопанье хмельное.

Холл Хариты* хлебосольной —
Хвойные хоралы*…
Холод Хелы* хладноглазой,
Хебы* хали-гали*…

Хрупкой харатьёй* хранимый
Хор христианинов,
Хлад хрустальных херувимов*,
Холмики, холстины…
… показать весь текст …

Ах, детство-детство, золотое времечко,
Души беспечность, слов простых наив.
Растешь, как яблонька из маленького семечка,
А вдруг — внезапно — все сдано в архив:

И книжки сказок, и альбом рисуночков,
Сандалики, протертые до дыр…
Воспоминания, как шустро, до полуночи —
Носились, изучая этот мир…

Картинки детства — нет от вас спасения,
Жизнь пролетела, ну, а вы со мной.
Я руку протяну, и ощущу мгновения
Красивой и беспечной жизни той.

Когда можешь сделать, но не делаешь для кого-то просто так, это одно, а вот для себя это уже другое.

В море любви бушуют цунами ревности.
In the sea of love, a tsunami of jealousy is raging.
***
В море любви много соблазнительных акул.
The sea of love is full of seductive sharks.

Мера любви мужчины к женщине измеряется не поцелуями и букетами цветов, а постоянной добычей дров и провизии для поддержания ровного пламени в домашнем очаге.

Иногда кажется, что самая трудная задача в этом мире — это сохранить для мира себя настоящего.

Манеры у него были как у Короля, а действовал как Шестёрка.

Звукам жалости унывной
Внемлю чутко в зыбких снах.
Видно, очень уж наивной
Я была в своих мечтах.

Открывая сердце настежь,
Не скрывала нежных чувств.
Я бросалась в омут страсти,
Ощущая счастья вкус.

Поздновато спохватилась
И теперь вот с ног валюсь.
Нет сомнений — простудилась,
Пью апатию да грусть.
… показать весь текст …

Меня назвали в честь деда.
Мой дед, Владимир Яковлев, был убийца, кровавый палач, чекист. Среди многих его жертв были и его собственные родители.
Своего отца дед расстрелял за спекуляцию. Его мать, моя прабабушка, узнав об этом, повесилась.

Мои самые счастливые детские воспоминания связаны со старой, просторной квартирой на Новокузнецкой, которой в нашей семье очень гордились. Эта квартира, как я узнал позже, была не куплена и не построена, а реквизирована — то есть силой отобрана — у богатой з…
… показать весь текст …

Мужчина может все ради любимой женщины, с безграничным желанием.
Пусть и у женщины всегда будет желание принять мужчину таким романтиком какой он есть.

С любовью не замёрзнуть в морозы,
Даже зимой она жарче огня.
Это лестница в синее небо,
Вместе по ней — наша судьба.

Взявшись за руки с улыбкой,
Считая ступеньки одну за другой.
Какой он красивый, воскликнешь
Сверху наш шарик земной.

Мы поднимаемся выше и выше,
Но никогда не достичь потолка.
Пусть домом станут уютным
В вышине голубой облака.
… показать весь текст …

Зима, подобна женщине,… бывает невинною, девственно белоснежной, бывает холодной и неприступной…
Бывает плаксивой и неухоженной… в грязном неопрятном одеянии, с потекшей по всему лицу тушью…
Бывает игриво-кокетливой… с «локонами» из причудливых узоров в переливающемся серебром атласном халатике с перламутровыми пуговками-снежинками…
Бывает ворчливой как старуха, идущая по старому скрипучему полу…, а бывает ядрено-колючей с такой перчинкой, что если много «съешь», то посинеешь…
Но она бывает ласковая и добрая, как мама…, которая укрывает свое дитя пуховым платком и надевает ему на ножки теплые носочки…
Главное, что всегда, как и все женщины — она загадочна, непредсказуема и переменчива!

Одиночество не оглядывается по сторонам…
Не привыкло.

Я в глаза твои небесные взгляну.
Нежностью они полны до края.
От головокружения прильну
К твоим плечам, что устали не знают.

Свои ладони, как в огонь, ты окунёшь,
Разгладишь струи золотых кудрей.
Волной по телу пробежится дрожь,
И нечем уж дышать, но жмусь сильней.

Ну как мне быть? Покинуть этот плен?
Пьянящей воли всё ж испить глоток?
Но слаще ль будет он любви взамен?
Поспорит пусть со мной, кто одинок.

Познание человека начинается с его глаз, когда пытаешься приоткрыть дверь в душу.

Уже не спрашиваешь ты в лесу кукушку,
А сколько лет прожить отпущено сполна.
И где-то плачет женщина в подушку,
И где-то в мире продолжается война.

Подушка плечи мужа или друга замещает,
От женских слез порой бедою вся полна.
Хотя бы на денёк пришел, ведь так бывает,
Пусть и на свете где-то не закончена война.

Бегут года, уже и дети быстро вырастают,
Но все-же и теперь, как много лет назад,
В свою подушку также женщины рыдают,
И всё никак на свете не кончается джихад.

Средь суеты и новогодней мишуры,
Кавалергардов и нарядных женщин,
Вина, шампанского и шума детворы,
Пришел год Тигра, мир уж не обещан.

Ещё ничто не напоминает о войне,
И в планах у людей так много счастья.
Но год четырнадцатый уже в Луне,
Уже готовится прийти несчастье.

И скоро мир весь запылает в том огне,
Европа, Африка и Восток тот Ближний.
Империи разрушатся навеки в той войне,
И жизнь покажется совсем не нужной.
… показать весь текст …