Он достался ей ещё от деда с бабкой: старый и местами лысый попугай, со сведённой навсегда артритом лапкой и с дурацкой кличкой Йокарный Бабай.
А откуда он у деда появился, то история скрывала от неё. Попугай тот очень много матерился (так, что в в первый раз аж уши отняло), не умел летать уже лет восемь-десять, обожал орехи, кетчуп и коньяк. Был всегда сварлив и очень редко весел. Обижался на неё за просто так, утыкался клювом в угол в коридоре, колупал его, и хохлил тощий зоб. И с годами появ…
… показать весь текст …

Есть один друг, понимаете, идиот. Продал свой дом, на те деньги купил завод, там производит маски — но нет, не т. е. Зайцев, лисичек, слоников — для детей. Маски отвозит в школы и детсады. Дети смеются — звонко, на всё лады. Мог продавать, но он дарит их просто так.
Что тут сказать, понимаете, он дурак.

А у соседа тоже произошло: взял рюкзачок и покинул подъезд пешком. Так и идёт, уже семь с половиной лет. Ну ни дурак ли, скажите, такой сосед? Кто-то его видел, кажется, в Туапсе. Фото с вулкана…
… показать весь текст …

Кассирша в «пятерочке» вымажет губы lancome. Старушка в платочке духами надушит платочек. Олеся получит от Павла в подарок айфон, и Леночка хочет, но Леночка ишь чего хочет.
Немножечко пьяная девушка лет сорока вернётся с работы с огромной охапкой букетов: от службы охраны, юристов, всего ОТК, начальника, зама, Людмилы Петровны и Светы.
Марине подарят два жёлудя и пластилин бесформенной массой (но скажут, что это овечка). Алёна сама себе купит путёвку в Турин. Наташе подарят сережки (хотелось колечко).
А Яна решит, что не будет вообще отмечать. Ей чужды до дрожи все гендерные предрассудки. Зайдёт в свой рабочий аккаунт и вылезет в чат, а там виртуальным букетом цветут незабудки.
И море цветов, будто где-то цветочный завод взорвался, и взрывом весь город по шею накрыло.

Когда это всё происходит всего лишь раз в год, то выглядит глупо, но все-таки выглядит мило!

У Машки со второго жил бульдог. Ужасно страшный, старый и слюнявый. Ночами спал он возле ее ног на коврике у синего дивана. Во сне он оглушительно храпел. Как трактор и почти как перфоратор. Он Машке триста лет, как надоел. Давно мечтала сдать его куда-то, и навсегда забыть, как жуткий сон, наполненный блохами и слюнями. Наверное, об этом знал и он, седеющий бульдог по кличке Санни.

Он ей всегда старался угодить. Тайком ей клал сосиски под подушку, молчал, когда душа хотела выть, и ласково лиза…
… показать весь текст …

Взрослые — потерянные дети. Где-нибудь на ярмарке, где громко, ярко и торгуют всем на свете. Где легко запутаться ребёнку, заглядеться на шары с огнями, на веселых клоунов и мимов. Где остаться без защиты мамы страшно и почти невыносимо.

И стоишь, с подтаявшей конфетой, в розовой панамке и сандальках, и во всем разгаре праздник лета, и рябит в твоих глазах, как ярко. И минутой раньше, было классно. Эта яркость только веселила. А теперь она тебе опасна, эта разноцветная могила, эта свалка мусора…
… показать весь текст …

Ветер играет страницами фотоальбома: перевернёт, отмотается время назад. Серое фото, семья возле нового дома, в этом году этот дом отмечал пятьдесят.
По черно-белым от времени выцветшим лицам можно прочесть настоящую суть тех времён. Ветер читает, неспешно листая страницы, жизни людей, не оставивших даже имён, только картинки, стоп-кадры с моментами счастья (фото — гербарий из счастья, дотронься — и в прах): праздничный стол, летний пляж, побежали купаться, утренник, ёлка, мальчишка в коротких ш…
… показать весь текст …

Сегодня будет особый вечер: я из шкафов отпущу скелеты. Мне тут сказали, что время лечит — вот и проверю на деле это.

Мои скелеты, гремя костями, из шкафа выйдут. Пройдут на кухню. Я назову их сейчас гостями. Как на духу расскажу все слухи. Я угощу их вином и чаем. Я приготовлю им вкусный ужин. Я расскажу им, как я скучаю по тем из них, кто был раньше нужен как море рыбе, как воздух лёгким. По тем, кто мир мой разбил на части. Я расскажу им, как было горько топтать ногами былое счастье.
Они…
… показать весь текст …

Птицу счастья ловила, кормила, потом отпускала. Отпустила всех джиннов из ламп — пусть живут, как хотят. Улыбалась в ответ тем, кто скалился волчьим оскалом. На последние деньги кормила дворовых котят. Выбивала по первому снегу ковры-самолеты. Продавала волшебные палки: пучок за пятак. В сапогах-скороходах неслась по утрам на работу, раздавая прохожим удачу. Всем-всем. Просто так.
Не считала себя никогда ни колдуньей, ни феей. Каждый раз удивлялась творящимся с ней чудесам.

Чудеса происходят в том случае, если в них верят. Но ведь главное чудо, всегда, безусловно, ты сам.

И она была чудом — таким, что случаются в сказках. Улыбалась проблемам, ромашки дарила врагам. И в ответ этот мир был, как солнечный лучик, к ней ласков. Он дарил волшебство, каждый день полкило-килограмм.
А она, получив волшебство, расставалась с ним мигом. Раздавала немедленно тем, кому было нужней.

Лепестки семицветика сохнут гербарием в книге.

И скажите теперь, что нет в мире волшебниц и фей.

Дети не несут домой щенков и не выжигают лупой буквы. Не плюются через щель в зубах и не строят больше шалаши. Детство с карамелькой за щекой как на старом фото стало мутным и живым осталось только в снах. В пыльных уголках моей души.
Там ещё стоит мой старый клён, а на нем висит моя тарзанка. Сяду на неё и полечу, выше крыш и даже облаков. Там карбид, селитра и гудрон, там велосипед «дружок» и санки, там есть сейлормун и пикачу и всегда коленки сбиты в кровь.
Дети разучились быть детьми и сидят с айфонами на лавках. Ходят в белых джинсах погулять, возвращаясь чистыми домой. Значит, пачкать джинсы будем мы! И гонять на самокатах в парках! Нам придётся маленькими стать, чтобы в детство взять детей с собой.
Подарить им мыльных пузырей, научить стрелять их из рогатки, лазить по деревьям, чердакам и скакать по крышам гаражей. Распугать всех жирных голубей, разгадать все давние загадки, чтобы возвратить детей щенкам, в детство луп, тарзанок и ежей.

У неё была страсть называть именами предметы. Чемодан Иннокентий тому был ярчайший пример. Самокат Анатолий, подставка для ёршика Света и десяток цветных на балконе прищепок-Валер.
И она иногда говорит: никуда не поеду. У меня заболела Наташка. Останусь лечить. Появлюсь на работе во вторник, не раньше обеда. И садится с икс-боксом Наташкой мутантов мочить.
В сковородке Степановне жарит на ужин креветки, из бокала Луи глушит литрами розовый брют, иногда в одиночку, но чаще в компании Светки (настоящей, не ёршичной. Светкой подружку зовут).
И, наверное, люди считают ее одинокой. Ни семьи, ни детей, ни каких-то котов и собак. Но их мнение, в целом, ее не волнует нисколько. Только ей выбирать, с кем ей жить, для чего жить и как.
И у них там кредиты, скандалы, собрания в школах, макароны на ужин вторую неделю подряд, а ее в это время стремительно мчит Анатолий в бесконечно прекрасный оранжевый летний закат.