Я разве схема, чтоб быть логичной?
Смотри, как классно мне в этих кедах!
И пусть на встречу в них неприлично — я, разумеется, в них поеду.

Я, что ли, булочка, чтоб быть мягкой?
Я так отбрею — хоть стой, хоть падай.
Проткну тебя, как жука булавкой, одним ехидным и острым взглядом.

Я не айфон, чтобы всем хотеться.
Я не училка, чтоб быть серьёзной.
В упругих точках играет детство, в башке пожар, за зрачками звезды.
Но, если надо, я буду кошкой.
Свернусь клубком на твоих коленях.
Я просто женщина, мне все можно.
… показать весь текст …

У каждого взрослого прячется в сердце ребёнок. Он видит деревья большими и солнечным лето. Он знает, что в море на льдине плывёт мамонтёнок, и так не бывает, чтоб были потеряны дети.
Но сам он потерян в твоих обесцвеченных буднях, где даже секвойи тебе-великану по пояс, а солнце выходит лениво в районе полудня, и к лету кого-то везёт самолёт или поезд, но вновь не тебя. У тебя бесконечная осень. Поблекшая жизнь как заезженная киноплёнка. И если над жизнью твоей появляется солнце, то только затем…
… показать весь текст …

Раньше ведь как было: всё было в рамках приличия. Девочки в юбочках, мальчики в брюках со стрелками. За достижения — премии, знаки отличия. А преступления были, но больше всё мелкие: кто-то кому-то по пьянке нахлопал по чайнику, кто-то украл у кого-то цепочку с кулончиком. Умные люди всегда выбивались в начальники. Дети писали в тетрадях красивейшим почерком. Здравницы, кузницы, пенсии, образование. Распределение, практика, кооператив. График, стабильность, во всем и везде — процветание. Ленин б…
… показать весь текст …

Под барабанящий дождик танцует стриптиз город, снимая с себя пожелтевшие листья. Мягким ковром устилают летящие вниз серый асфальт и такие же серые мысли. Мысли желтеют, а желтый советует ждать: нового года с зеленой мигающей ёлкой, первого снега, который не хочет лежать и забежит, как обычно, совсем ненадолго. Новой весны, что, конечно, когда-то придёт. Нового лета, что дальше от нас, чем Камчатка.
Желтый фонарь жёлто светит идущим вперёд сквозь эту осень под желтым зонтом и в перчатках. Зонт и перчатки — немногие, кто дождались. Осень — их время. Межвременье и межсезонье.
Я наблюдаю, как город танцует стриптиз, и объявляю свой дом выжидательной зоной.

Как научиться пореже впадать в отчаяние? Как выполнять все заветы и обещания?
Как не жалеть, что ты сделал и что не сделал?
Как не бояться поставить пятно на белом?
Как не стесняться в толпе самого себя?
Как быть в потоке, но против него гребя?
Как, совершив, перестать в этом сомневаться?
Как агонировать, чтобы считалось танцем?
Как так тащить свой рюкзак, чтоб был цел хребет?
Как согласиться, когда всё вокруг за «нет»?
Как быть собой, если видят тебя другим?
Как петь свой гимн, если хором поётся гимн?
Что обещать, если ты уже всё отдал?
Верить в «потом», если слышится «никогда»?
Как быть умнее, когда ты насквозь дурак?
… показать весь текст …

Дорога из желтого кирпича уходила вдаль.
Элли жила на площади Ильича, был февраль, и с балкона нещадно дуло. дверь балкона она подпирала стулом, чтобы не выбило ветром. Носила странные шляпы из фетра, записалась на курсы по маникюру (но не пошла), не имела ни серег, ни гарнитуров, ни гроша, ни положения в обществе, ни жизненных принципов, ни имени-отчества, ни даже нормального одиночества: рядом с ней был Тотошка. Но это в книжке он пёс, а тут, в жизни, он кошка, с серым хвостом и надорванным у…
… показать весь текст …

Утром соскребла с кровати
Я себя не всю.
Целый день хожу в халате.
Вёдра кофе пью.
Только к ночи, я проснулась,
Вроде, до конца.
Что-то злющее коснулось
Моего лица:
Кожа сохнет, шелушится,
Под глазами синь.
Я похожа на царицу
Выжженных пустынь:
Волосы торчат клочками,
Это, вроде, прыщ…
… показать весь текст …

…об этом нельзя, нельзя, нельзя забыть. И по-другому я чувствовать не умею..

Я спрашивала деда о войне. Молчал, курил в затяжку до окурка. Лишь бабушка сказала как-то мне:
«А что о ней… война ведь, внучка, сука». Смотрела мне куда-то за плечо. Я обернулась — никого там, пусто. Я клянчила: «ну расскажи ещё!» Возможно, теребила тем их чувства.
Но, кроме слова «сука», ничего за много лет от них я не узнала. И время деда с бабкой унесло. И много войн с тех пор отгромыхало.
Я видела их сквозь телеэкран. Мой дом всегда стоял под мирным небом.
И сын меня спросил недавно: «мам, ты можешь рассказать про День Победы?»
Я долго говорила о войне. О Гитлере, о питерской блокаде. Всё крепче прижимался сын ко мне, и страх в его читался детском взгляде.
«А с нами не случится, как тогда?» — спросил он, сжав покрепче маме руку.
И я пообещала: никогда.
Пока мы помним, что война, сын, сука…

Тут на повестке дня азиатский вирус. Люди боятся посылок с алиэкспресса. Был за январь пару раз несерьёзный минус в нашем по общим меркам морозном месте. Вирусы дохнут при низких температурах. Может, не все, но какие-то стопудово. Нам этот вирус к рынкам подвозят в фурах. Вирус в палатке «свежий кебаб и донер», вирус цветёт цветком на пучке укропа, вирус на крашеных в цвет «леопард» лосинах. Мы уязвимы для вируса, как Европа, в этом сезоне на рынках такие зимы.

Там будет вспышка, потом разрастё…
… показать весь текст …

Смотри, я снег. Я выпала вчера. Не за окном. Я выпала, как карта. И ты теперь — та самая пчела, что в улей не успела, и до марта тебе со мной пытаться выживать, теряя по пути багаж и душу.
Ноябрь положил на крыши ват, тебя при этом позабыв снаружи, и это значит — всё почти прошло. В том смысле, что вне улья-то без шансов.

И тут тебе, внезапно, хорошо. Да так, что ты — смешно! — как будто счастлив.

И ты летишь пчелой меж белых пчёл, они похожи на зефир маршмеллоу, и думаешь, что в целом — хорошо. Вот только осень — это не о белом.
Придёт зима, я стану с ней зимой. Наемся мандаринами с шампанским. И ты как раз такой сегодня мной слегка безумен и как будто счастлив. Весной растаю, летом расцвету, швырну на пике всех назад за парты, ты разглядел во мне сейчас не ту,

Я осень. Я закончусь послезавтра.

еще два дня… меньше, чем два дня…

Я бы об этом спела, да не умею. Помнишь тот год, когда лето не наступило? В небо летели стаи воздушных змеев, пятки стучали по серой дорожной пыли, птицы летали ниже пятиэтажек, розы помёрзли и яблоки не созрели,
мальчик сложил в самолёты пятьсот бумажек. Чтобы был флот. Чтоб они далеко летели. Он забирался на башни и на деревья, на чердаки и опасно косые крыши, он запускал самолёты и свято верил, что адресат, получив их, ответ напишет. Он проверял ежечасно почтовый ящик, дважды в неделю исправ…
… показать весь текст …

Где-то в далёких странах идёт война, пули свистят и от взрывов земля дрожит. Тут по тв передача была одна, в ней говорили, как больно и страшно жить, Маша смотрела, и вот уже третью ночь Маша не может нормально теперь заснуть.

Маша ждёт сына из школы и варит борщ. Маша надеется: выживем как-нибудь.

Кто-то в серьезном и очень большом НИИ вычислил, что где-то в космосе есть дыра. Маша смотрела об этом какой-то фильм, только не очень главное поняла: то ли дыра нас затянет в себя совсем, то ли всё будет вовсе наоборот.

Машу волнует, чтоб сын с аппетитом ел. Всё остальное как-то переживёт.

Кто-то придумал какой-то крутой стартап. Кто-то другой одиночный провёл пикет. Маша для сына готовит мясной салат и пришивает к брюкам заплатку в цвет.
Кто-то бастует, кого-то везёт конвой, акции, санкции, что-нибудь там ещё.

Сын по контрольной пятерку принёс домой. И это значит, что всё будет хорошо.

Если дуют ветра, то лови восходящий поток. Расправляй свои крылья, взлетай, и лети Маргаритой.
Если любишь стихи — научись их читать между строк. Между ними обычно бывает всё главное скрыто.

Если ливни, то ты, как земля, их по капле впитай. Зарядись от них силой, пробей своим темечком почву. Прорастай, как цветок, и бутоны свои распускай.
А когда прорастёшь, приходи почитать между строчек.

Если снег завалил целый мир и продолжил идти, потанцуй на нём йодль, следами его разукрасив. Нет значен…
… показать весь текст …

Луна покраснела, ей стыдно, она нага. Август сплетёт ей шарф из летящих звёзд. Где не ступала раньше моя нога — там налетим, как птицы, настроим гнёзд, будем в них жить, по сезону легко бросать, не забывая стирать за собой следы.
Вечером выпала утренняя роса. Пар от асфальта немного похож на дым. Город лежит, как объевшийся старый кот. Смотрит, прищурясь, на красный фонарь луны. Люди, как птицы, котам объявив бойкот, валят из города, области и страны. Люди мигрируют к тёплым большим морям. Шумные стайки сбиваются в самолёт. Время замедлилось где-то до сентября. Время — ещё один сытый довольный кот, ловит луну, будто лазерный красный луч, только пушистые лапки проходят сквозь. Голой луне дали платье из плотных туч, время ее не поймает теперь за хвост.
В небе, расчерченном струнами проводов, с красной строки лунным светом написан путь. Тысячи букв и как минимум сотня слов.

Нужное — подчеркнуть.

На локтях у неё царапины,
на коленке большой синяк,
мамин нос и улыбка папина,
а в кармашке лежит пятак.
На пятак она купит шарики
(а не хватит -тогда один).
Мир — большущий, а шарик — маленький.
Поиграем, потом лети.

На запястье часы с браслетиком,
на ногах каблуки, цок-цок.
Впереди совершеннолетие,
называет запивкой сок.
В небо пустим всем классом шарики
… показать весь текст …

Не сутулься. Не чавкай. Чихай, прикрывая рот. Ты опять всё не так! Неумеха. Лентяй. Зараза.

Примирился с тем фактом, что, кажется, он урод. Стали фоновым шумом обидные раньше фразы.

Ручку в правой руке. Не пролей. Упадёшь, не лезь. Не считай голубей и не прыгай через ступеньку.

Он не любит себя, потому что такой, как есть. Он не любит себя чуть сильней, чем какао с пенкой.

Не читай в темноте. Не морщь лоб и не щурь глаза. Не перечь. Не хами. Не отсвечивай. Вымой уши.

Научился молчать, если что-то хотел сказать. Разучился мечтать, что когда-нибудь станет лучше.

Ты амёба. Тюфяк. Ты не можешь поставить цель. Здоровущий, как лось, а сидишь на отцовой шее.
… показать весь текст …

.
Я тебе не пишу стихов и не пощу тебя в соцсети. У меня от тебя любовь, легкий тремор, кредит и дети. Ты не даришь букетов мне и не возишь по ресторанам. От меня по твоей спине пробегают мурашек стаи.

У меня от тебя носки, потерявшие снова пару. У тебя от меня виски поседели, хоть ты не старый. Я доем за тобой салат. Ты помоешь за мной посуду. Я закутаюсь в твой халат, если запах твой вдруг забуду.
Ты не пишешь мне смс (кроме списков для магазина) и не ждёшь от меня чудес (ведь у нас их и так…
… показать весь текст …

Тебе говорили, мол, «Юра, мы всё про@бали». А ты улыбался с портретов, красивый, в медалях. Как будто тебе совершенно не стыдно за нас. А что ты нам, Юра, на всё это скажешь сейчас?
Мне кажется, мы про@бать умудрились планету. Маршруты теперь через кухню ведут к туалету. На звёзды смотреть полагается лишь из окна. Но звёздам не хочется в окна заглядывать к нам.
Какой теперь космос, когда и соседний район почти как Юпитер от нашего стал отдалён. Какие ракеты, «бураны», «союзы», окстись! Мы с бешеной скоростью кубарем катимся вниз.
Смотри на нас, Юра! И всем наверху передай, что мы променяли планету на Chivas Regal. Наш шарик, наш глобус, местами протерся до дыр, и мы в эту честь не выходим теперь из квартир.
Поехали, Юра, отсюда? Возьми нас с собой.
Чтоб шарик, как в песне, вернулся и был голубой.

Давай считать хорошими приметами любые бытовые неурядицы. И в мухах, перемешанных с котлетами, искать и находить сплошные радости.
Давай не прятать лучшее до праздников. Копить не вещи, а воспоминания. Ругать поменьше маленьких проказников, побольше исполнять им все желания.
Давай, мы будем чуточку волшебники. Без всяких зелий и волшебных палочек. И станем жить совсем не по учебникам, и будем жить совсем не ради галочек, и будем жить. И точка после этого. Не завтра, а сегодняшними днями.

Давай считать хорошими приметами любую вещь, случившуюся с нами.

У Оли в квартире живут сразу трое мужчин. Один из них толстый и очень ворчлив и придирчив. Он мог бы носить генеральский, как минимум, чин, но и без чинов ему, в общем и целом, отлично.

Второй молодой, и характер его очень крут. Он к Оле в квартиру чужих никогда не пускает. Раздастся звонок, и Второй у двери тут как тут, утробно рычит и зловеще глазами вращает.

А Третий — тюфяк. Он весь день на диване лежит. Ему наплевать на проблемы в глобальном масштабе. Ему бы до вкусного ужина с Олей дожит…
… показать весь текст …