Не каждый художник — гений и это понятно. Проблема в другом: не каждый автор — художник.

Всю ночь с 1 по 2 марта в окнах Генеральной прокуратуры горел свет. Сам видел, когда возвращался домой с проспекта Баграмяна. А потом ночью несколько раз бегал туда проверять. И, честно говоря, я повеселел, сограждане: надо же, как реагируют на заявления юристов о государственной измене — ночи не спят! Видно, расследуют факты предательства Пашиняна, мучительно ищут всё новые и новые доказательства. В предательстве ведь невозможно остановиться, и фактов накапливается очень много.
Так думал я, глядя на освещённые окна Генпрокуратуры. Несмотря на мою циничную душу, лелеял последнюю надежду, что всё-таки, может, трудятся рук не покладая. Но утром 2 марта, когда шёл мимо Генпрокуратуры на работу, в редакцию, услышал, как кто-то громко и сердито кричал на уборщицу, которая накануне вечером оставила свет невыключенным.

Ты виртуальной встречи ждешь немало дней,
На монитор с надеждой смотришь каждый вечер.
Быть может вспоминаешь ты опять о ней,
Когда ночь тихо обнимает твои плечи.

Ты грезишь молча в полной тишине,
И представляешь танец звездной встречи.
Кружатся в вальсе пары при Луне,
Далёких звёзд миганье нам зажигает свечи.

Кто часто «ошибается» в людях — сомнительная личность.

Жуткое сочетание: ограниченная личность с неограниченными возможностями.

Всё, пора валить из дома,
С форточкой, коль повезло.
И дорожка нам знакома,
В Март — к любви, снегам назло.

Ну, давай шустрее, Мурик,
Ты у нас ведь не один.
А то вдруг — припрётся медик,
Чик — и вечный карантин.

Будет после, нам *житуха*,
От кормушки и до сна.
Станем драться ради брюха,
Побоку тогда — Весна.
… показать весь текст …

Лучше ошибаться в собственных выводах — нежели быть точным, но не иметь собственного мнения.

Человек в этом мире — гусеница на листе: лист видит, а дерево — нет.