Бальзамин

Когда человек теряет то, что можно назвать его изюминкой, выражением самых прекрасных его качеств, подобное состояние вдруг обостряется, а затем с пугающей быстротой овладевает всей его личностью.

Жизнь устроена так дьявольски искусно, что, не умея ненавидеть, невозможно искренно любить. Уже только эта одна, в корне искажающая человека, необходимость раздвоения души, неизбежность любви сквозь ненависть осуждает современные условия жизни на разрушение.

Философия, как женщина, может быть очень некрасивой, даже уродливой, но одета настолько ловко и убедительно, что её можно принять за красавицу.

Я знал, мой отец добр.

И вот что он говорил:

— Я хочу, чтобы они любили говорливые родники. Ровную зелень ячменя, укрывшую растрескавшееся от зноя поле. Хочу, чтобы славили сменяющиеся времена года. И созревали сами, подобно плодам, благодаря тишине и неторопливости. Пусть они долго носят траур и помнят своих усопших: медленно перетекает наследие одного поколения к другому, и я не хочу, чтобы мед расточился в пути. Я хочу, чтобы каждый ощутил себя ветвью большого дерева — щедрой оливы. Ветвью, которая ждет. Тогда каждому станет понятно, что колеблет его мощное дыхание Господа, словно ветер, испытующий древо на прочность. Господь ведет их вперед и поворачивает вспять: из тьмы к рассвету и от рассвета опять в потемки, к лету от зимы и от зимы к лету, от нивы к зерну в житнице, от юности к старости, а от старости вновь к младенцам.

Любовь и поэзия — это одно и то же. Размножение без любви — это как у животных, а если к этому поэзия — вот и любовь.

Жизнь — это очередь за смертью, но некоторые лезут без очереди.
Не бойся смерти: пока ты жив — её нет, когда она придёт, тебя не будет.

«Один из способов выбрать будущее — просто поверить в то, что оно неизбежно.»

Как весело и легко все эти встречные вертят головами, как ясны их мысли, как свободно скользят они по жизни, словно по паркету бальной залы! Ни у кого из них я не прочел в глазах печали, их плечи не отягощает никакое бремя, в безмятежных душах, кажется, нет ни мрачных забот, ни тени тайного страдания. А я бродил среди этих людей, молодой, едва начавший жить и забывший уже, что такое счастье! Эта мысль не покидала меня, и я чувствовал, что стал жертвой чудовищной несправедливости. Почему в последние месяцы мне живется так невыносимо тяжело? Мою неомраченную душу словно подменили, повсюду меня подстерегали горькие разочарования. Стоило мне присесть на скамейку или сделать хоть шаг, как на меня сразу обрушивались какие-то жалкие и ничтожные нелепости, они вторгались в мой внутренний мир, вынуждали понапрасну растрачивать силы.

Всё более ценю с годами свойство
Довольствоваться малым, не тужить
И с бедами дружить.
Я понял, сколь несбыточны мечты.
Не радость, а лишь горькое расстройство
Мы познаём в объятьях суеты.

Ленивыми и неумелыми руками ничего нельзя создать, обладая глухим и равнодушным сердцем, ничего нельзя выразить.

Когда после обеда я вышел на улицу — встретить тебя, — голова закружилась от сухого воздуха, от потоков желтого солнца. Каждый луч отдавался в висках. По панели, с шорохом, торопливо, вперевалку, бежали большие рыжие листья.
Я шел и думал о том, что верно на свиданье ты не придешь. А если и придешь, то все равно опять поссоримся. Я умел только лепить и любить. Тебе было мало этого.

Главное — оставаться собой. Это великое искусство. Это самое трудное, потому что не требует от тебя никаких усилий. Не нужно никому и ничему подражать, не нужно строить из себя мудреца или корчить недоумка. Надо просто говорить своим голосом и заниматься любимым делом.

Случалось мне в час ранний любоваться
Природою, когда заря взойдет
На небесах; и солнце подниматься
На горизонте розовом начнет
Не знойное еще, но золотое,
И в испареньях утренних не жжет
Земли пространство, светом залитое…

Может быть, однажды мы найдем то место, где мы с тобой могли бы быть вместе, и мы поймаем наши мечты в волнах перемен. Так что слушай меня, ты не одинок.

…Дом противостоит пространству, традиции противостоят бегу времени. Нехорошо, если быстротечное время истирает нас в пыль и пускает по ветру, лучше, если оно нас совершенствует. Время тоже нужно обжить. Вот я и перехожу от праздника к празднику, от годовщины к годовщине, от жатвы к жатве, как в детстве переходил из зала совета в диванную, следуя по анфиладе покоев в замке моего отца. Каждая комната в его замке имела свое назначение, каждый шаг в нем был осмыслен.

В жизни каждого человека наступает время, когда он должен стряхнуть, сбросить с себя страдание, словно забрызганный грязью плащ

Заповедано Русичам.
Сложи руками жизни свой узор,
Сотки полотнище своей чудесной жизни —
Ты охрани свой мудрый ясный взор,
Любовь к своей судьбе, к своей Отчизне,
Свой путь пройди ты твёрдо и достойно,
Не отступай и не меняй любовь на грош:
Ты — Русский духом, сильный, светлый, вольный —
На Бога, предка своего, похож.

Знаете, забавно получается: начинаешь ценить радости жизни, только когда оказываешься вдали от дома.

Я не могу существовать без тебя — я забываю обо всем, но увидев тебя снова — моя жизнь как будто остановилась на этом — я не вижу дальше. Ты поглотил меня. В настоящий момент у меня такое ощущение, как будто я растворяюсь… Я был поражен, что люди могут умирать мучениками за религию — я содрогаюсь от этого — я больше не содрогаюсь — я могу принять мученическую смерть за свою религию — Любовь — моя религия — я могу умереть за это — я могу умереть за тебя. Мое кредо — Любовь, и ты — ее единственный догмат. Ты похитила меня Силой, которой я не могу противиться.

«Ты спрашиваешь себя: где сейчас твои мечты? И ты качаешь головой и говоришь, как быстро пролетают годы! И спрашиваешь себя снова: что же ты тогда сделал со своими лучшими годами? Где ты похоронил лучшие дни своей жизни? Ты жил или нет? Посмотри, говоришь ты себе, посмотри, каким холодным становится мир. Пройдут годы, и за ними придут мрачное одиночество и старость, опирающаяся на свою палку, а за ними страдание и отчаяние. Мир ваших фантазий побледнеет, ваши мечты поблекнут и умрут, опадая, как желтые листья с деревьев …»