Simonliv

Придя назавтра в условленное время в ресторан, Абрам увидел там, кроме хозяев, ещё нескольких человек. После знакомства разговор пошёл о Палестине.

— Я был в концлагере, — сказал высокй брюнет. — Не дай Бог никому испытать то, что фашисты там делают с евреями. А всё это — потому, что мы разобщены, у нас нет своего государства, своей армии. Надо всё это создавать, и нам понадобятся люди с боевым опытом. Мы собираемся в Палестину, ты не хочешь к нам присоединиться? И неужели тебе не хочется жить…
… показать весь текст …

В сорок четвёртом году Абрам оказался в Венгрии.

После двух недель тяжёлых боёв часть расквартировали в небольшом красивом городке, из которого фашисты были выбиты месяц назад. Идя по мощёной тенистой улице, Абрам увидел нескольких однополчан, сидевших в ресторане, зашёл и подсел к ним.

— Что заказываем? — поздоровавшись, осведомился он.

— Закажешь тут, как же! — отозвался один из офицеров. — Официантка ни по-русски, ни по-немецки не понимает, а у них язык ни на что не похожий. Меню не прочит…
… показать весь текст …

Через несколько дней после прорыва, впервые за много месяцев отоспавшись и отмывшись, Моисей и ещё несколько офицеров шли по улице небольшого городка в ближнем тылу, оживлённо переговариваясь. Мома к этому времени снова отрастил рыжую бородку, такую же, как на довоенной семейной фотографии, у двоих офицеров были пышные усы.

В своём потрёпанном обмундировании, с бородами и усами они сильно отличались от прибывающего с востока пополнения, и, видимо, поэтому на них обратил внимание командир патрул…
… показать весь текст …

Абрам учился хорошо, помогал другим студентам, был комсомольским активистом. Окончив институт, он собирался поступать в аспирантуру, но был призван в армию. Там он тоже был на хорошем счету, и ему предложили стать офицером. Он отказался, но начальство не отпускало его из армии, надеясь, что он передумает. Тогда он написал письмо Ворошилову о том, что его незаконно удерживают в армии, и вскоре был дома.

В конце тридцатых годов страну захлестнула волна сталинских репрессий, и Абраму не хотелось…
… показать весь текст …

Окончив школу, Абрам решил стать врачом. Но для поступления в институт требовалось либо быть рабоче-крестьянского происхождения, либо иметь рабочий стаж.

Имея знакомства, отец устроил Абрамa на работу в садово-парковое хозяйство. Платили там очень хорошо, а работали на свежем воздухе, не сильно перетруждаясь. В субботу выдали получку за отработанную неделю. Абрам хотел идти домой, но бригадир, мужик лет сорока, сказал, что получку принято «обмывать». Скинулись, купили две бутылки водки, лук и…
… показать весь текст …

Я очень редко смотрю телевизор. Жизнь в Америке напряжённая, вечно не хватает времени. А когда выдаётся свободная минутка — я раскрываю альбом и пересматриваю старые фотографии. И это мне гораздо интереснее, чем любой фильм или шоу.

На одном из первых листов альбома — довоенная фотография, запечатлевшая семью из семи человек. Ещё нестарые родители и пятеро их взрослых детей, три сына и две дочери. Самый старший сын — мой отец, Абрам.

Он родился за семь лет до революции, в феврале 1910 года. М…
… показать весь текст …

Как я упоминал, к еде переходили довольно поздно, все успевали проголодаться. С определённого момента можно было есть мацу, и мы с удовольствием жевали её. Особенно мы любили подержать кусочек мацы в рюмке со сладким вином, а потом съесть его, получалось очень вкусно.

Наконец переходили к трапезе. Начинали с фаршированной рыбы, которую ели с натёртым мной хреном. Затем мама и тётка, её младшая сестра, подавали бульон с «кнейдлах», жаркое, цимес, простую запеканку… На десерт было сладкое — компот и запеканка с изюмом.

А в самом конце, выпив четвёртый бокал вина, все торжественно произносили на трёх языках — на иврите, идише и на русском: Через год — в Иерусалиме!

Тогда это звучало просто как традиционная формула, поскольку поехать в Израиль было совершенно нереально. И никто не мог предположить, что последние десять лет своей жизни мой папа проживёт именно в Иерусалиме.

Нью-Джерси, весна 2019

Мужчины приходили из синагоги, все оживлялись и с разговорами садились за стол. Папа раскрывал старую, ещё дореволюционную книгу на иврите (я знал, что она называется Агада) — и моментально устанавливалась тишина. Он начинал громко читать, дядька по другой, ещё более потрёпанной книге, с трудом тоже читал, но молча. Больше никто у нас иврит не знал.

Время от времени отец останавливался и объяснял прочитанное. В нужном месте он объявлял, что следует выпить, облокотившись на левую руку — в знак т…
… показать весь текст …

Мама готовила цимес, жаркое, куриный бульон с галушками из мацы, два вида запеканки из мацы — простую и сладкую, с изюмом. И, конечно же, фаршированную рыбу, но в неё вместо белого хлеба добавлялa муку из мацы.

Я тем временем занимался «хреновой работой». Садился у открытого окна, предварительно открыв дверь, чтобы получился сквозняк, и тёр корешок хрена. Если сильного сквозняка не было — из глаз обильно текли слёзы, но я знал, что фаршированная рыба без хрена не так вкусна, а кроме меня тереть…
… показать весь текст …

Перед седером мы раздвигали большой старинный стол с резными ножками. Обычно он был квадратным, примерно полтора на полтора метра. Но в раздвинутом состоянии оказывался метра три с половиной в длину, при этом по краям откидывались дополнительные ножки. Вставка во время блокады пошла на дрова (сам стол чудом уцелел), поэтому мы вставляли обрезанные по ширине стола доски и накрывали их кусками фанеры.

Стульев тоже не хватало, приносили с коммунальной кухни табуретки и клали на них длинные толстые доски. Доски были неструганые, поэтому мы, мальчишки, оборачивали их какими-то плакатами, которых было полно в кладовке, и закрепляли снизу плакаты кнопками.

Как-то мой самый старший двоюродный брат с серьёзным видом спросил у моего отца:

— Дядя Абраша, у нас ведь мероприятие религиозное, разве можно использовать коммунистические, то есть атеистические плакаты?

— Знаешь, Гриша, — так же серьёзно ответил мой отец, — под попу — в самый раз!

Продолжение следует