Лена Пчёлкина

Запах хвойный, сосновый, щекотный,
Проникает под кожу во сне.
Тишина, ощутима и плотна,
Нынче таинством кажется мне.

Вспоминаются мамины руки,
Мамин голос: «Покрепче держись!»
Я лечу на качелях разлуки
Высоко, в настоящую жизнь.

Мама, мамочка, милая мама…
У меня у самой — сыновья.
Не питаюсь небесною манной,
Мудрость пью из святого ручья.
… показать весь текст …

Народу нужен стих таинственно-родной,
Чтоб от него он вечно просыпался.
О. Мандельштам

Никто не знает, чем грозит
Век-волкодав, кого задушит…
О, эти лица, эти души,
Их нескончаемый транзит.

Спасибо тем, кто сохранил
И со-причастность, со-боренье,
Вулканных строчек изверженье,
Вулканных чувств и жар и пыл,
… показать весь текст …

О, как смеется юморист?
Вполне себе серьезно.
И ни улыбки на лице,
А ты хохочешь всласть.
Он даже вовсе не артист,
Обычный дворник грозный.
Сметает он осенний лист,
Ах, чтоб ему пропасть!

Но что ни взмах, то анекдот,
И что ни шаг, — то шутка.
Вокруг него всегда народ
И взрослый и малой…
Кружится слов круговорот:
… показать весь текст …

Ноябрь к концу…
А герань пламенеет отчаянно.
С утра — минус три.
Но она не сдается, ни-ни…
Лишь ветру кивнет,
что подбросил конверт измочаленный.
Аллюр три креста.
И пожалте, подсчитывать дни.

Она подсчитает.
Осталось немного, вот столечко…
Зато отлюбила.
И гордо держала фасон.
Синички-сестрички
… показать весь текст …

Еще один уходит, високосный…
Уносит наши жизни навсегда.
Ему не важно, ты дитя иль взрослый,
Ты богатырь иль хилый, малорослый,
Но косный год, который високосный,
Страшней, чем предыдущие года.

И кто же, наверху, задумал это,
Четвертый каждый год чуть удлинить?
Чтобы обрушить беды на планету,
Пожары, ливни, пандемию эту,
Кто написал кошмарное либретто,
Чем населенье хочет удивить?
… показать весь текст …

Небесного озера гладь
плескалась малиново-серым.
Вечерний этюд ноября
печальною нотой завис.
До снега рукою подать.
Кричит вороньё оголтело.
И жизнь, как избушка, осела,
в отметинах ржавых карниз…

Да, что это, что это я,
расхныкалась, точно ребёнок?
Подумаешь, будет декабрь,
избушку совсем занесёт.
Извечна модель бытия…
… показать весь текст …

Любовь — как водка: и изнутри согреет и снаружи закомпрессит… Но может и сбить с ног…

25 ноября. 11 часов утра. Открываю дверь и выхожу на террасу. Маленький участочек земли, прилегающей к ней, ещё покрыт яркой изумрудной травой. Седой налет заморозков уже исчез, испарился…
Сияют малиново-оранжево-розовым цветом хризантемы. Обожаю их! Девять градусов тепла. Вполне холодно. Но солнце сегодня — огромное, яркое, осенне-зимнее… Тонко и пряно пахнет маттиола, которую еще зовут ночной фиалкой. Она, моя умница и красавица, радует меня белыми и лиловыми соцветьями аж с самой весны. Что-то в этом есть человеческое…
Отцветет, и тут же тянутся к небушку новые молодые поколения маттиольчиков… Неожиданно, к осени расцвели садовые ромашки… Их белые лепестки скоро будут соперничать с первым снегом…
Последняя огромная роза украшает куст… Розы — эмблемы
жизни, вдохновения, поэзии…
По совершенно зеленому листку ползет божья коровка… Ей, крохе в красном сарафанчике в крапинку, кажется, зябко… Внесу ее в квартиру, пусть отогреется…

Год високосный вечно косит
Людей не хуже, чем вискарь.
А тот, кто вирус нам заносит,
Пусть словит пулю у виска…

Отдаемся в объятья спокойно…
А какие — не ведаем, точно…
Повезет, значит будет покойно,
И семья будет долгой и прочной.

Ну, а если все вихрь и обманка,
Все чужое, и дьявола козни,
Мордобои, гулянка да пьянка…
А любовь? Не бывает серьезней…

Что же лучше, — мы сами не знаем,
Что нам нужно? Ну, кто нам ответит?
Отдаемся… во всем доверяем…
Как потом доверяют нам дети.