«Милая, ведь это же больница? -
Голос хрипловатый, негустой. -
Здесь, сказали, можно подлечиться,
А потом свезут меня домой».

Высохшее тело, на котором
Ситцевый халат утратил цвет,
Ходит целый день по коридору,
Спрашивает, скоро ли обед.

Вдоль щеки — серебряные нити,
А во взгляде — брошенности мгла.
«Милая, а как отсюда выйти?
Я не помню, как сюда пришла».
… показать весь текст …

Человек, прощающий себе малодушие, не может быть объективным к другим.

«Don't Cry» Guns N' Roses — звучит
В тихом мраке безлунной ночи.
Кофе остыл, дым сигаретный дрожит,
В свете неверном старой свечи.
Нервной строкой по бумаге бежит,
Слов непридуманных, тихий ручей,
День унося… что еще не прожит,
В темное небо июльских ночей.
Просто невмочь, просто ноет, болит
Память о том, что было со мной,
Кадр за кадром дотошно хранит
Ночи и дни, где мы были с тобой.
Кончилась ночь и кофе допит,
Утро настало… и вроде живой,
… показать весь текст …

Некая привязанность в отношениях хранит запас терпения.

Не делайте ничего безвкусно, «кое-как»…
Помните, в «кое-как» можно потерять всю Жизнь.

Над госпиталем ночь раскрыла крылья.
Хирург ведет со смертью диалог:
«Считай, что повезло — прошло навылет,
заштопаем тебя… Поможет бог!

Зажим! Пинцет! Еще новокаина!
Терпи, пацан… Спасибо, что живой!
*Я не люблю, когда стреляют в спину*,
но лучше, чем возиться с головой…»

Пацан терпел… терпел, когда чесалось
и под лопаткой по ночам пекло,
а в непогоду иногда казалось,
что в этом месте выросло крыло…
… показать весь текст …

На ресницах длинных и пушистых,
Поселился молодой сверчок.
Рано он встает и не ленится,
И берется сразу за смычок.
Начинает грустную рапсодию,
На ресницах у меня играть,
Вот бы он влюбился,
Да сменил мелодию,
Мы могли бы вместе танцевать…

Своё мнение нужно иметь, хотя бы потому, чтобы вами не манипулировали.

Бабочке крылья не для того даны, чтобы чувствовать себя гусеницей.

Всё стали чаще тучи плыть
И день рисует нас дождём,
Мы ловим лето- каждый штрих,
Нам так уютно с солнцем в нём.

С каким восторгом детвора
Встречает это лето с нами,
Дай Бог, не знать им никогда,
Ни бед, ни горя, ни печали!