"Ромашка"

Листаю все июни прежних лет, их изумрудом заполняю вечер. А время, что в нуле, уже не лечит. И пусть не лечит. Просто жду рассвет…

А память ноет. Ноет и болит, отмахиваясь от деликатесов. И раночки, царапины, порезы свои зачем-то бережно хранит.

Всё хорошо. С режимом, сном, едой. Но, умываясь утром в тесной ванной, захочется бездонно океана, наполненного до краёв тобой…

Какая блажь!
Гнать мысли эти прочь, бесстрастно час за часом проживая. Вот новая канва. Вот я — живая. Вот ты. Вот ступа. Воду растолочь?

Напрасный труд… Ты стал рационален.
Нет! — Будь распят, расколот на куски! — но это так… фантазии тоски, которая по кругу от начала.

Знаю цену предательств, эту горькую цену…
Ты же раб обстоятельств, суррогатов, замены.
Кто-то снова поверит в лживость слов, интонаций…
И войдёт в эти двери — минимум вариаций.

Твой сосуд липкой ложью до краёв уж заполнен.
Что, под ложечкой гложет ночью дикой, бессонной?
Это отзвуки только… и подобие жизни,
Время канет в воронку — там прощальная тризна.

Гномик-сердце забьётся. Ну, давай же, родное!
Всё на круги вернётся.
— Ты живое?
— Живое…

Сегодня шла с работы и наблюдала такую картину — мужчина сидит на корточках, а его за шею обнимает маленький ангелочек, девочка лет 3х, свою головушку положила ему на плечо… И они вот так, молча, стояли достаточно долго… От них обоих исходило какое-то сияние… У девчушки были такие грустные глазки… Глаз мужчины мне не было видно… Я не могу передать словами, что я почувствовала… Столько нежности, любви…
Вокруг столько всего доброго, нежного… Хорошо…

Можно в меру быть добрым и в меру скупым,
Можно в меру быть умным и в меру пустым,
Можно в меру смеяться и в меру шутить,
Но никак не получится в меру любить.
Можно много стараться быть лучше других
Можно ветру отдаться пока он не стих
Можно в меру страдать, даже в меру пожить.
Но никак не получится в меру любить.
Когда любовь приходит с неба, увидит тот, кто слеп.
Не надо ей тепла и хлеба, она — тепло и хлеб.
И даже если крест предложат, пойдет на крест она,
Любовь одна спасти нас сможет, одна любовь, одна.
Можно как-нибудь верить и как-нибудь ждать,
И в закрытые двери полжизни стучать,
… показать весь текст …

Как уютно на краешке… «мирном»…
Можно даже молчать, но — о главном…
А проблемы — да ну их… Забыли…
И подальше забросить дела…
А ещё называть тебя милым,
И ладонь очень бережно гладить…
И не думать о том, что бы было,
Если… (здесь пропою «ла-ла-ла»)…

И на ушко — тебе: «Хочешь, сказку
Расскажу о Летучем Голландце,
Что от солнечных зайчиков рыжих
Не похож на бродягу-мираж…
И такой… непонятной раскраски:
… показать весь текст …

1. - Я очень долго привыкаю к людям. Я никогда не решусь прыгнуть, если не буду уверена в том, что кто-то поймает меня.
— Я тебя поймаю, а если не удержу, то буду сидеть у твоей постели и ухаживать за тобой.

2. Я часто думаю — зачем я открыла ей дверь, разве я не знала о ее намерениях, конечно знала, конечно… но я не могла всю жизнь просидеть взаперти только из-за того, что мне грозила опасность, из-за того, что я могла погибнуть.

3. Ты все еще блуждаешь в лесу, но заблудившиеся девочки могут спасти себя сами. Ты стоишь на пороге великих свершений. Однажды ты станешь такой же, как я — помощницей и советчицей всех заблудившихся…

Написать тебе сто историй. Всем молчаньям наперекор. «Мне сегодня приснилось море. И мы плавали в нем с тобой… И настолько июль был сладок, Темной вишней касаясь губ, Заполняя листы тетради Миллионом мельчайших букв. А вчера мне приснились горы В белой дымке, как во снегу…»
Я пишу тебе сто историй. И не верится, что смогу Быть как раньше — спокойней, тише, Не искать тебя средь толпы. Каждый — счастлив, кто был услышан…
Только слышишь меня не ты.

Написать тебе сто рассказов, Каждый день расписать и миг. Или сотню прекрасных сказок, Тех, к которым ты не привык. И отправить ближайшим рейсом, И молить, чтоб быстрей дошел. Я, наивная, все надеюсь… Что закончится хорошо…

«Happy-end» не у нас в привычках, В него верят лишь дураки. И сгорают от тонкой спички Недотепы-черновики. Имя шепотом, словно всуе Каждый вечер, а после — в ночь. Я — наивная, все тоскую.

Ты — свободный.
Тебе — смешно.

Carina Summer

Я исчезала тысячу ночей…
Я так хотела…
И пальцем выводила «ты ничей»,
Касаясь смело
Печальной строчкой тающих стихов
Твоих ладоней…
Мне не хватило пары пустяков
В коротком «помни»,
Чтоб завершить ночную ворожбу…
И… не сумела…
Я заклинаю: «Будь… Ты просто будь…»
Я так хотела…
Исчезнуть первой, свет не погасив…
Тебе оставлю
… показать весь текст …

ты думаешь — мне так просто. куда уж там. мне далеко до твоих поклонниц — слащавых дам. на вечер. мне мало этого. тебе не нужно больше. мне крыть тут нечем. и ты бежишь. меняешь маски, имена, пароли. живешь и дышишь. а меня коробит. со всех сторон сжимает каждый день твоим отсутствием. такой тоской. будничным безумным занудством знакомых, их пустыми разговорами и всей бессмысленностью каждого дня, в котором так давно нет ни тебя, ни рук твоих, и даже тени, даже легкого словца хоть как-то о тебе.
ты насовсем пропал.
ты насовсем исчез.

© Copyright: Ветервлицо, 2012
Свидетельство о публикации 11 206 170 813

Человек любит считать свои беды, но не считает радостей.