долгая жизнь рядом с другими людьми сделала меня похожим на них, слабым и нерешительным любителем рассуждать, планировать, выжидать, кокетничать с судьбой, строить ей глазки — вместо того чтобы укладывать ее на лопатки, брать силой, действовать, не откладывая ни на миг, как я поступал в детстве.

Хамы немного похожи на наваждения: если не уделять им внимания, они быстро тускнеют, а иногда даже исчезают — по крайней мере, из твоей жизни…

Никогда не известно заранее, ради чего был совершен тот или иной поступок.

Любой сон должен заканчиваться пробуждением, если не хочет оказаться смертью.

Мои дела никого не касаются. В том числе меня-когда я бодрствую.

Я умею говорить «мне всё равно»,
и более того, я отлично умею в это верить.

Если очень напряженно смотреть в глаза чуду, оно может смутиться и не произойти, просто потому что человеческие глаза не так уж привычны к чудесам

Говорят, горная лисица, угодившая в капкан, бывает порой способна отгрызть собственную лапу, чтобы выбраться. Человеку, угодившему в один из множества капканов, щедро расставленных на всяком пути, такой подвиг редко по плечу. Но если не сможешь последовать примеру лисицы, жди охотников, которые придут за твоей шкурой. Они уже в пути.

Как ни крути, а сны обычно куда более причудливы и непредсказуемы, чем жизнь наяву.

Смысл — он всегда внутри нас, а книги, которые мы читаем, это просто хитроумный крючок, чтобы вытащить его на поверхность, и уж тут кому чем удобнее, с этой точки зрения абсолютно все равно, что читать, лишь бы работало.