NapoliOne2019

«Ваша кисть изобразит черты лица моего — они видны. Но внутреннее человечество мое сокрыто. Итак, скажу вам, что я проливал кровь ручьями. Содрогаюсь. Но люблю моего ближнего. Во всю жизнь мою никого не сделал несчастным. Ни одного приговора на смертную казнь не подписал. Ни одно насекомое не погибло от руки моей. Был мал, был велик. При приливе и отливе счастья уповал на Бога и был непоколебим»

ПТИЦЕЛОВ
Когда гонялся он за журавлями,
Что делалось, понятно, налегке,
То раздавил могучими перстами
Синицу бедную в бестрепетной руке.

«О, как шагает этот юный Бонапарт! Он герой, он чудо-богатырь, он колдун! Он побеждает и природу и людей. Он обошел Альпы, как будто их и не было вовсе. Он спрятал в карман грозные их вершины, а войско свое затаил в правом рукаве своего мундира. Казалось, что неприятель тогда только замечал его солдат, когда он их устремлял, словно Юпитер свою молнию, сея всюду страх и поражая рассеянные толпы австрийцев и пиемнтцев. О, как он шагает! Лишь только вступил на путь военачальства, как уж он разрубил…
… показать весь текст …

В УТЕШЕНИЕ ЛЫСЕЮЩЕМУ ПИИТУ
Когда-нибудь, о звездный час науки!
Как амфору — по малому куску,
Тебя, мой друг, признательные внуки,
Воссоздадут, шутя, по волоску.

«Иногда и мозговые извилины, пусть их всего одна-две, могут стать надежными заградительными рвами на пути кавалерии острот».

… Бузивший в кабаке крестьянин заявил, что ему" и на царя плевать". И подкрепил слова делом: плюнул на висящий здесь же портрет Александра III.
Дела «об оскорблении Величества» доводились до сведения императора. «Оскорбителя» приговорили к шести месяцам тюрьмы, о чем и сообщили монарху. Александр III хохотал.
— Он наплевал на мой портрет, и я же за это буду его кормить шесть месяцев?
Резолюция императора состояла из трех пунктов:
1. Императорских портретов впредь в кабаках не вешать.
2. «Оскорбителя» послать подальше.
3. Передать ему, что император тоже на него плевал.

«Тот, кто окончательно поддается беспросветно-черному настроению, выкидывает белый флаг безоговорочной капитуляции».

«Нет ничего прожорливее сплетни — она найдет себе пищу и в пустыне».

В Совет народных коммисаров СССР.
Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И потому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: «чёрт с ними! Пусть расстреляют. Все равно, жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство». На меня поэтому не действовали ни приглашение в старую чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней «Правде» по поводу одного моего п…
… показать весь текст …

«Нет более взрывоопасного сочетания, чем узость взглядов и широта натуры».