Бог едет в маршрутке, больной и угрюмый, потертая куртка и вязаный шарф. в нем сотни сомнений и пять лишних рюмок. на карте — еще десять дней ни гроша. в замерзшее небо врезаются кроны облезлых деревьев, на улицах грязь. в далекой стране цветут анемоны, хорошие люди и честная власть.
Бог шаг ускоряет, идя мимо церкви — опять побирушки, калеки, трэшак. собака голодная, (бросил наверно, ее на помойке какой-то мудак). и что-то глаза раздражающе щиплет, а в глотке тяжелый и вяжущий ком. ''ты мог бы…
… показать весь текст …

Я выменял вечную молодость
на паперти зыбкого сна.
Из кольта тяжелого в голову
мне выстрелила весна.

В моем беспокойном черепе
отныне растут цветы.
Громоздкую поступь времени
сменил мягкий шум воды.

Когда я склоняю голову,
то падают лепестки.
Нектаром пропитаны волосы,
шипы не щадят виски.
… показать весь текст …

Я расскажу тебе сказку о человечности, сказку о вечности я тебе расскажу. Небо качает звезды ладонями млечными, тихо ползет по облаку желтый жук. Мир на планете зиждется на неравенстве долларов, евро, юаней, рублей и вон.
Дженнифер Джонс не родилась неправильной.
Были неправильны мистер и миссис Джонс.
Школьная жизнь похожа на горки американские: завтра — падение, ну, а сегодня — взлёт. Ссадины на коленях заклеив пластырем, Дженнифер Джонс поднимается и идёт. Форма в пыли и юбка совсем измятая,…
… показать весь текст …

когда увидишь мой смятый след,
услышишь выстрелы за спиной,
поймешь, что против меня весь свет,
поймешь, что мир на меня войной,
оставь дела и запри в сундук,
вели соседке кормить кота, рассеяв выдохом тишину, иди к знакомым тебе местам.
лови сигналы на частоте, чужие сбрасывая звонки, (приметы: родинка на щеке и раздражающие шаги). ищи меня в сводках новостей, в строке бегущей,
в пустом окне,
меня, продрогшего до костей,
меня, стоящего в стороне.
меня, потерянного в себе и вечно споря…
… показать весь текст …

шесть утра. в звенящем Пекине рассвет
нарезает на ломтики солнечный мармелад.
знаю, Мэй, ты сидишь у окна, закутавшись в плед,
устремив в пустоту печалью подернутый взгляд.
твои руки сжимают пушистую, мягкую ткань,
чай с жасмином, в щербатой чашке, давно остыл.
раскрывает бутоны малиновая герань,
за окном просыпается шумный весенний мир.
ты впускаешь бабочек, бьющихся о стекло,
свежий ветер разносит по комнате аромат
белых яблонь,
баюкающее тепло
обнимает тебя, увлекая назад в кроват…
… показать весь текст …

Мы с тобой родились на разных концах Земли.
Моей Азии не пересечься с твоей Америкой.
И когда телефон твоим голосом заговорит,
я не вздрогну, я буду дышать размеренно.

Речь моя будет чистой, слова — отточены.
Я привит, я давно приучен к таким вещам:
твоим голосом пело гулкое одиночество,
говорила вода и дощатый шептал причал.

Раздавался в наушниках, пел под гитары рокеров,
соловьиными трелями рвался в мое окно.
Заменял собой хриплый голос солиста ''Smokie'',
(и нелепо, и страшно, и…
… показать весь текст …

Не важно, как ее звали,
важнее, что я из стали,
она — из пастилы.

важней, что она красива,
и пахнет цветущей сливой,
но жгучая, как крапива,
и легкая, как туман.

и это победа Пирра,
когда я теряю силы,
целуя ее курсивом
и веря в ее обман.
… показать весь текст …

Я иду по мосту прочному, но мне кажется — я тону.
Под ногами Москва полночная, задыхается в сером дыму.
Ветер треплет отросшие волосы, шепчет на ухо: ''друг, не трусь''.
Неполадки в простуженном голосе, и я хрипло в ответ смеюсь.
Пес за мной увязался, ласковый, машет весело куцым хвостом,
Я, напичканный старыми сказками, все грызу свой последний том.
Небо мягко качает сонную, белобрысую дочку луну,
Я и пес, оба мы — бездомные. Ему в рай, я пойду ко дну.
— Эй, прохожий, найдется курево? Нет? Найд…
… показать весь текст …

Он раздевает ее с какой-то глухой тоской,
будто бы жажда его — это его проклятие.
Будто бы преступление — видеть ее нагой,
Богом судимо больное желание взять ее.

А она говорит: ''мне холодно, холодно, холодно!
Что ж ты трясешься, как будто меня боясь?''
И запрокидывает свою медно-рыжую голову,
страшно и зло, почти сатанински смеясь.

Ему кажется, будто он погружается в лаву,
будто плавятся кости, мускулы и хрящи.
И церковное золото, коим он был оправлен,
под руками ее ломается и трещит.
… показать весь текст …

Там, где сила воды встречается с силой земли, и над лбом океана восходит небесный пожар, там лежат на песке погибшие корабли, их большие бока день за днем поедает ржа. Там летают над волнами чайка и альбатрос, и горячее солнце тянет к воде лучи, обжигая вонзенный в песок корабельный нос, а вода в океане вибрирует и урчит. Там спокойно и тихо, и мягко поет прибой. И как будто огромные туши мёртвых китов, там лежат корабли, что уже не придут домой, вспоминая давно покинутых моряков.

Они снятся мн…
… показать весь текст …

Мысли и чувства порваны — на кусочки.
Потому что в твоем многоточии я только точка.
От тебя до меня сотни тысяч вечностей.
Миллионы моих полумертвых личностей.
И одна на двоих — видимость.
Ты играешь со мной, я — с ветрами.
Скажешь: ''это любовь'' - бред какой.
Докурю и пойдем, к черту все.
За тобой я бегу, словно брошеный пес.
Ты в глаза мне не смотришь, когда ты врешь.
Я же знаю тебя до корней волос.
Я же знаю, до стонов, до всхлипов твоих,
И до старой кровати — для нас двоих.
Улыбаешься — черт бы тебя побрал,
… показать весь текст …

Не любить тебя сложно, но я учусь. Не кричу, не буйствую, не скорблю. День идет за днём, вот еще чуть-чуть, и тебя я полностью разлюблю. Я кривой и пьяный, но я живой, трогаю гитары нагретый гриф, и своей взлохмаченной головой осторожно дёргаю — вдруг слетит. Не ''люблю'', а матерное словцо, раз, и понимаешь — тебе конец. За грехи библейских каких отцов, ты опять приходишь ко мне во сне? Микроскоп достану, шагну вперед, ведь в тебе изъянов — не сосчитать. (Но какого черта твой жаркий рот мне так…
… показать весь текст …

Прошлое — это прекрасно, моя Мари,
только с собой его, милая, не бери.
Лучше оставь его в бабушкином сундуке,
или у мамы в шкатулке, но в рюкзаке,
что ты несешь за плечами, его не храни,
слишком тяжелый камень, моя Мари.

Прошлое — это как детство, скажи прощай,
изредка воскресеньями навещай.
Но никогда в глаза ему не гляди,
прошлое — это зараза, моя Мари.
Белый осколок чашки, причуда, пыль,
и на земле лежащий сухой ковыль.
… показать весь текст …

Он сорокаградусный, горький, с перцем и пряностями.
У меня от него похмелье, мигрени и приступы ярости.
Он прилетел с Юпитера, хрупкий, простуженно-рваный,
Вышиб ногой сердце, опустился на край пережженного пеплом дивана.
У него пальцы — нервные, тонкие. Ссадины, пластыри. Смеется громко.
Я ненавижу его, завишу, у меня от него ломка.
Он стал моим адом, персональным дьяволом. Мы перемешаны, перешиты, связаны.
Господи, помоги мне сдержать себя, не задушить его и не напоить ядом.
Он же будет рад, если я из-за него сяду.
Я называю его сволочью, ублюдком и гадом. И как наученный пес выполняю команду ''рядом''.
Он улыбается — это любовь, — посылаю к чертям и лешему.
Я убью его, а самa повешусь.

Но когда он приходит домой избитый и пьяный,
… показать весь текст …