Каждый интеллигентный человек должен быть хотя бы немного филологом. Этого требует культура.

Когда я учился в школе, а потом в университете, мне казалось, что моя «взрослая жизнь» будет в какой-то совершенно иной обстановке, как бы в ином мире, и меня будут окружать совсем другие люди.
От настоящего не останется ничего…
А на самом деле оказалось все иначе.
Мои сверстники остались со мной.
Не все, конечно: многих унесла смерть.
И все же друзья молодости оказались самыми верными, всегдашними. Круг знакомых возрос необычайно, но настоящие друзья — старые. Подлинные друзья приобретаются в молодости.
Я помню, что и у моей матери настоящими друзьями остались только ее подруги по гимназии.
У отца друзья были его сокурсники по институту.
И сколько я ни наблюдал, открытость к дружбе постепенно снижается с возрастом.
Молодость — это время сближения.
И об этом следует помнить и друзей беречь.

Не мучайтесь своими недостатками, если они у вас есть. Если вы заикаетесь, не думайте, что это уж очень плохо. Заики бывают превосходными ораторами, обдумывая каждое свое слово. Лучший лектор славившегося своими красноречивыми профессорами Московского университета историк В. О. Ключевский заикался. Небольшое косоглазие может придавать значительность лицу, хромота — движениям. Но если вы застенчивы, тоже не бойтесь этого. Не стесняйтесь своей застенчивости: застенчивость очень мила и совсем не смешна. Она становится смешной, только если вы слишком стараетесь ее преодолеть и стесняетесь ее. Будьте просты и снисходительны к своим недостаткам. Не страдайте от них. Хуже нет, когда в человеке развивается «комплекс неполноценности», а вместе с ним озлобленность, недоброжелательность к другим лицам, зависть. Человек теряет то, что в нем самое хорошее, — доброту.

Ближе всех в Японии я сошелся с переводчиком Сагияки-сан, который просил называть его Сёмой. Широко понимаю славистику, он говорил на всех языках польском, армянском, английском. С японским было сложнее. Это выяснилось, когда он пригласил меня в свой любимый ресторан Волга, где мы ножом и вилкой ели борщ и искали общий язык.
— Вы не знаете, - льстиво завязывал я беседу, — как пройти на Фудзияму?
— Понятия не имею.
— А сумо? Вы любите сумо, как я?
— Ненавижу.
— Может быть театр? Что вам дороже но или кабуки?
-Ансамбль Моисеева.
-Тогда природа: сакура, бонзай, икебана?
Сагияки-сан выпил саке, закусил гречкой и ласково спросил:
— Часто водите хоровод? Давно перечитывали Задощину? играете в городки? Ваш сын Еруслан? Жена Прасковья? Сами вы пскопской?
— Рязанский, — сказал я, приосанясь, но добавить к этому было нечего, и мы перешли на водку.

Детей я не воспитывал. Я просто приходил и честно забирал их из роддома. Всем остальным занималась жена.
Однажды жена поручила мне следить из окна за гуляющей во дворе Танькой, а сама пошла в музей на работу. Позвонив, она уточнила, как там дочь. Я заверил ее, что каждую минуту выглядываю в окно -Танька играет в песочнице в своем красном пальтишке. Жена воскликнула в ужасе: «Таня свое красное пальтишко износила уже год назад, она гуляет в голубом! Я срочно выезжаю!»

Утро. По улице идет старушка. Еле-еле вышагивает в направлении поликлиники. Впереди неё, метрах в 50-ти, женщина средних лет. Стоит, терпеливо ждет, когда старушка дошагает.

Мимо проносятся бродячие собаки, дворник метет двор возле магазина, голуби слетаются в поисках крошек на тротуар. Старушка останавливается, капризно поджимает губы:

-Всё, никуда не пойду.

Женщина поворачивается к ней, вздыхает, резко подходит, сердито выговаривая:

-Ну, что ты как маленькая, честное слово! Осталось всего…
… показать весь текст …

На осеннем рассвете в туман ковыляет дорога,
Оловянные лужи мерцают у дачных оград,
Над опавшей осиной мигает звезда-недотрога,
И на темных кустах полотенца тумана висят.

Как грустна и просторна земля на осеннем рассвете!
Сам не верю, сейчас, в этой сонной предутренней мгле,
Что нашел я тебя на такой необъятной планете,
Что вдвоем мы идем по прекрасной осенней земле.

Когда русские заглядывают в комнату и видят, что там никого нет, они говорят «ни души». То есть, главное в человеке это душа. А англодумающие в таких случаях говорят «no body» — нет туловища, тела. Это очень точно отражает их психологию. Для них — человек это тело, а для нас — душа.