Юрий Тубольцев

Я убил человека, но индульгенцию мне не дали, потому что это была первая строчка романа, подражание Раскольникову Достоевского.

— О! Девушка! Я видел Вашу фотографию в мордоальбоме!
— Фи! Фи!
— А что это Вы за зверь?
— Тварь еще та!
— Аааааа!

Я убил в себе насекомое, но слоном так и не стал.

Я убил в себе хвост, но опять обнаружил его внутри.

Я убил в себе дурака, но поумнеть так и не получилось.

Я убил в себе гения, но природу не обманешь, я остался великим.

Жили были два брата: Недожор и Пережор. Была у них скатерть самобранка.
— А давай сами будем зарабатывать себе на жизнь и выбросим скатерть-самобранку — предложил Недожор.
— У меня тоже была такая идея! Давай! — согласился Пережор.
И стали два брата покупать себе еду на честно заработанные деньги. Но Недожор так и остался худым, а Пережор так и остался толстым. А все потому, что судьбу не изменить.
Но что-то мне подсказывает, что Пережор так и не выбросил скатерть самобранку.

Жила была лягушка, которая превратилась в тыкву, потому что Иван-дурак стрельнул в нее из лука репчатого. А надо было превратиться в репку, чтобы попасть в сказку, где ее все вытягивают.
— Нет, надо было превратиться в принцессу! — сказал сказочник.
— А я хочу в репку! — возразила лягушка и тут же попала в сказку про репку.
И стали все ее тянуть-потягивать и вытягивать. А репка стала оттягиваться!
— Лягушки, не становитесь принцессами! Становитесь репками! Вот оттянитесь! — призывала всех она.
Но лягушки были из реальной жизни, которая к сказкам не имела никакого отношения.
И с тех пор, кто хочет оттянуться, меняет жизнь на сказку, но потом уже обратной дороги нет.

Сошлись два воздушных шарика. Поспорили, поспорили, поспорили. И разошлись они каждый при своем мнении.

Я убил в себе ложь, но Солженицын так и не смог объяснить мне, как «жить не по лжи».