Кафельный пол, на стенах трещины,
водопроводная грязь.
Я бы любил тебя, даже если бы ты не родилась.

Даже если бы ты появилась на свет
мужчиной,
чудовищем,
дьяволом,
деревом,
птицей,
одной из комет,
стрелой,
отчаяньем,
яростью,
… показать весь текст …

Скука смертная. День измучен, в небесах маршируют тучи, их прилипчивый взгляд колючий прибивает меня к земле. Поплотнее укутав шею и прикинувшись мирным зверем, путешествую по аллеям, запечатанным в янтаре. Под ботинками плачут листья о погибели вечных истин, ветер рвёт перепонки свистом, на меня нагоняет сплин. Вся планета гудит от взрывов, от общественных нервных срывов, и антихрист идёт бескрылый по осколкам тяжёлых мин. Молодёжь начищает пики, на знамёнах рисует лики, каждый хочет прослыть в…
… показать весь текст …

Знаешь, Мэри, в моей голове
звери.
Они бы тебя
съели,
если бы я разрешил.

Но я их гоню из прерий,
на ключ закрываю двери.
Сидят на цепях звери,
на ржавых цепях души.

А звери мои
ночью, рвут кожу и плоть
в клочья.
… показать весь текст …

Мы играли весело целый год: я стоял на месте, ты шла вперёд. Ты держалась курса, я метил в цель. В промежутках были: коньяк, постель, сигареты, кофе, цветной экран, поезда, подземки, огни реклам. Кавардак, сумятица, ерунда;
ничего о нежности,
ни-ко-гда.

Это было правилом для двоих: ничего не значащий перепих. Не касаться сердца, не лезть в нутро, счёт вести по станциям на метро. Знать привычки тела, но не души, нет обета верности — нет и лжи. Не учить, не строить, не приручать. Проходить ма…
… показать весь текст …

Бог едет в маршрутке, больной и угрюмый, потертая куртка и вязаный шарф. в нем сотни сомнений и пять лишних рюмок. на карте — еще десять дней ни гроша. в замерзшее небо врезаются кроны облезлых деревьев, на улицах грязь. в далекой стране цветут анемоны, хорошие люди и честная власть.
Бог шаг ускоряет, идя мимо церкви — опять побирушки, калеки, трэшак. собака голодная, (бросил наверно, ее на помойке какой-то мудак). и что-то глаза раздражающе щиплет, а в глотке тяжелый и вяжущий ком. ''ты мог бы…
… показать весь текст …

Нет ни правильных, ни простых, ни таких, что в пору.
Ни во что не верящие юнцы, прогуляли школу
и вихры покрасили в яркий цвет — киноварь и мяту.
Сигареты смятые не успев под матрасом спрятать.

Никакого дела до новостей, наплевать на войны,
улыбаться криво, пугать гостей и сбегать достойно.
Трек Нирваны в уши — сердитый крик взрослых заглушая,
уходить из дома, ведь мир велик, ведь Земля большая.
Позвонки щекочет сырой туман, ночь лежит у пирса,
на дворе холодный и снежный март, а мы в…
… показать весь текст …

Прошлое — это прекрасно, моя Мари,
только с собой его, милая, не бери.
Лучше оставь его в бабушкином сундуке,
или у мамы в шкатулке, но в рюкзаке,
что ты несешь за плечами, его не храни,
слишком тяжелый камень, моя Мари.

Прошлое — это как детство, скажи прощай,
изредка воскресеньями навещай.
Но никогда в глаза ему не гляди,
прошлое — это зараза, моя Мари.
Белый осколок чашки, причуда, пыль,
и на земле лежащий сухой ковыль.
… показать весь текст …

Мой друг, одинокий и странный парень, рожденный в руках сентября, цветные тату прячет под рукавами, под темными стеклами — взгляд. Он дальний потомок индейцев апачи, вихрастый и юный зверь. Похож на котов, горделиво-бродячих, на брошенных всех детей. В его рюкзаке ты отыщешь конфеты, блокнот на полсотни страниц. Он верный хранитель чужих секретов, не помнящий чисел и лиц.

Он тянет меня — то взобраться на гору, то вдруг — покорить океан. Да только нельзя отпроситься с работы, аврал и не выполнен…
… показать весь текст …

Ветер срывает листовки и шарфы, пальцы изъела соль. Мартин шагает по линиям карты, город ведет за собой. Нет в его сердце печали и боли, нет в его сердце лжи. Только соленое синее море бьет о канаты жил. Ноги высоток промокли в лужах, небо играет рок. Каждый, кто слышал: ''ты мне не нужен'', да сохранит тебя Бог. Каждый, деливший постель и сердце, каждый, кто чувствовал боль, каждый, чьи раны натерты перцем — Бог с тобой, Бог с тобой.

Мартин идет, сапоги его пыльны, куртка в песке и золе. Он бы…
… показать весь текст …