Во сне и любви нет ничего невозможного.

Язык в спокойном состоянии не лежит спокойно на в полости рта, а прижат К ВЕРХНЕМУ нёбу.

Мы Душу открываем всем.
Спешим, иль тормозим мы, Бога ради.
Но в ней пытаются остаться насовсем,
Кто обязательно в неё нагадит…

Нет, конечно, не любовь это. Дружба.
Но из песни, друг мой, слово не вынуть.
Ты мне дорог и всегда будешь нужен.
А у вдохновения — твоё имя.

Я тебе не так нужна, но зачем-то
для чего-то всё же как-то… Да нет же.
Не нужна. Но каждый раз, непременно,
если я пришла — тебе вдруг полегче.

Нет, конечно, я не жду. Просто верю.
Нет, конечно, не полезу. Дождусь.
И в моей судьбе тебе двери
закрывать не стану. Глупо? Ну, пусть.
… показать весь текст …

Притворившийся глупцом — мог и не притворяться.

Любимым не мстят.
От них тихонько уходят…
А потом с цветами
Под окнами ходят и ходят…

Когда, уходя, хлопают дверью, значит — вернутся. Пусть и не быстро…

Я нравлюсь себе сейчас, из недостатков-только возраст)))

Талантливым ты можешь и не быть, довольно, что других умеешь убедить в том, что талантлив.

И снова о гудроне — этой жевательной резинке1 в СССР. Его вкус, наверно, помнят все дети 70−80- х и даже 90-х гг. Сейчас вспоминать смешно, а тогда жевали с увлечением почти все, собирая его на ближайших стройках и просто во дворах.
Но и кроме гудрона есть ещё что вспомнить. Например, сухой кисель в брикетах, который так здорово было грызть (почему-то кисель в готовом виде мало кто из детей любил). Был ещё заварной крем в брикетах и сухое какао, но стоили они дороже.
Как обойти вниманием кефир,…
… показать весь текст …