…Зимой мы узнавали свои границы.
Узнавали точки холода и тепла, слова, от которых нас бросает в жар или замерзают пальцы. Сколько часов сна нам необходимо, чтобы проснуться обновленными, обнуленными от всего плохого. Сколько должно выпасть снега, чтобы стало ясно, что Волшебство — всегда внутри и не создаётся внешними обстоятельствами, а только откликается на них.

Сколько раз мы не удержимся, сорвёмся, грохнемся со всей силы вниз, пока не найдём точку равновесия и опоры? Сколько придётся расс…
… показать весь текст …

Бесконечная боль, когда ангел любви выдергивает из твоего сердца стрелу с мясом и кровью. Бывает и так, что ж промахнулся…

И будто бы не было осени жуткой, и дух мандариновый все захватил. До Нового года считает минутки замедленный ход всех небесных светил. И солнце почти никогда не выходит, но снег успевает впитать все лучи, и мрачных прохожих он всех новогодит, светясь ярче самой горячей свечи. И дети смеются, и катятся с горок, и, кажется, даже, пора «Оливье». И даже, как будто бы, день снова долог. И в воздухе чудо мерещится мне.
Огнями бенгальскими путь осветили прохожие пьяные с криком «ура». Давай, все плохое, вот — раз! — и забыли. Пора о хорошем. Давно уж пора.

Для истины Господь создал вино, для убедительности — водку!

У каждого мандарина под шкуркой маленький Новый год.

Вы никогда не видели, как бездомные собаки замерзают на автобусных остановках? Это бывает, когда ударят первые по-настоящему серьезные холода. Они ничего не просят и ни на что уже не надеются, а ложатся прямо на снег и умирают на глазах спешащих горожан. Вот у двоих на мордах снежинки уже не тают. Еще двое перестали дрожать, только от вожака еще идет парок. А мы, выпив чашечку горячего кофе и закусив бутербродом, куда-то бежим, бежим. Что нам за дело до чужой смерти, к тому же собачьей? (Б.О. Качанов. Рюкзак, тропа, катамаран. М.: Маска, 2012, стр. 434)

МЕЗАЛЬЯНС
Так было всё неоднозначно,
Но, тем не менее, прозрачно:
Он ей сказал про амфибрахий —
Она его послала на ***,
Причём, увы, не первый раз —
К чему приводит мезальянс!

Однажды перестаёшь бояться холода.
Любого холода.
Просто кутаешься потеплее, и живёшь дальше.
И тебя становится невозможно предать, обидеть, причинить боль.
Всё это случается, когда ты боишься, а когда нет — не случается.
Потому что ты прошёл худшие варианты, и тебя не удивить ничем.
И ты понимаешь, наконец, что жизнь начинается только тогда, когда перестаёшь бояться.
Холода, жары, обиды, гнева, потерь, осуждения, сплетен, идиотов, разлук, одиночества, предательства, даже смерти.
Потому что страх ещё никому и ничем не помог.
Отобрал по половине жизни у всех боящихся, а вот помочь — не помог.
Отсутствие страха открывает тебе глаза на то, что недовольство тобой — проблема недовольных, разочарование — разочарованных, критика — критикующих.
Ты здесь вообще не при чём.
Потому что или диалог, или пусть «моноложат» за спиной, от тебя подальше
… показать весь текст …

Ноябрь пакует вещи, чтобы отправиться в путь. На дно чемодана кладёт коробочку молочного тумана. В боковые карманы прячет кудлатые тучи. Изморозь на сухой траве, лужи-кляксы, мелкий пушистый снег — Ноябрь ничего не забыл.

Когда колючий ветер начнёт покусывать за уши, когда яркая солнечная лампочка сменится той, что потусклее — согрей себя изнутри.

Вкусным чаем.
Добрыми книгами.
Милым рукоделием.

Ноябрь — своенравный гость. Не угадать, в каком настроении придёт, будет приветливым или капризным. Но, пожалуй, в этом суть гостеприимства: оказывать тёплый приём всем, кто заглядывает на огонёк.

Видя, что ему рады, Ноябрь перестанет хмурить косматые брови и даже улыбнётся втихомолку.

И будет мир да лад.