Арчет

У каждого мандарина под шкуркой маленький Новый год.

Никто не верил в единорогов. Они вымерли.
Никто не верил в драконов. Они вымерли.
Не верите в любовь? Дружбу?
В себя?
Передавайте привет единорогам, придурки.

Здравствуй, Алиса. Пишу тебе из апреля.
Мои соседи — большие фанаты дрели.
Вчера почитал газету… Они смотрели
почти минуту. И стали намного тише.
По телеку все орут о большом, высоком.
Слушал о нас. Давился кофейным соком.
Пулю загнать бы, прямо туда, в висок им…
Я, к несчастью, очень от них завишу.

Тут я не делаю шляп, — их уже не носят.
Тут я не сумасшедший, а просто осень.
Не пью никакого чая. Сплошное prozit.
Садовая соня в сахарнице живёт.
Прочие наши как-то поразбежались.
… показать весь текст …

Оставьте ёжика в покое! Оставьте ёжику покой.
Не троньте ёжика рукою, не троньте ёжика ногой.
Оставьте ёжика в покое, вы не найдете общих тем.
Оставьте ёжика в покое, оставьте ёжика совсем.
Оставьте ёжика в покое, он слишком много видел зла.
И слишком, слишком много боли его душа перенесла!
Оставьте ёжика в покое.
И, если очень повезёт, — он вас запомнит.
И из боя кусочек мяса принесет.

Спите с теми, кто снится.
Целуйте, закрыв глаза.
Почаще меняйте лица,
Страницы и адреса.
По лестнице — прямо в Небо.
Под песни колоколов,
Насвистывая нелепо,
Пиная болиголов,
Отстукивая по вене,
Вселенную волоча,
Отталкивая ступени
Из желтого кирпича —
Несите на небо звезды.
Танцуйте на берегу.
… показать весь текст …

Где-то в стране жаркой, Аравии,
каком-нибудь Йемене,
— или холодной,
где девушки в шарфах
вне зависимости от времени,

где крику и плачу
и возгласу
вторит стократно эхо,
— где-нибудь там находится
Великая Стена Смеха.

Очень высокой кажется,
хотя и стоит в яме.
… показать весь текст …

А я стихи тебе писала,
А ты меня не замечал,
Теперь гори в аду, скотина,
И даже рифмы тут не будет.

У меня есть четыре клубничины. Я очень люблю клубнику.

Если бы я хотел тебя трахнуть, я бы отдал тебе их все.
Если бы я был влюблен, — отдал бы три, чтобы произвести впечатление.
Если бы я считал тебя другом, то поделился бы двумя, и это было бы поровну.
И, наконец, из вежливости я отдал бы только одну клубничину.

Но я с тобой не дружу, не влюблен, не хочу тебя трахнуть и не вижу
смысла в особой вежливости. Я просто тебя люблю. И клубнику. Поэтому — бери, сколько сама захочешь.

Когда до осени было пятнадцать дней, доктора сказали, — завтра лучше не будет.
Надо быть уверенней и сильней… Носили воду в пластиковой посуде,
а она скулила, как плачут псы взаперти, обо всем своем небудущем сожалея,
и плита, давно лежащая на груди, становилась тяжелее. И тяжелее.

У нее был мальчик, выпавший с первым снегом. Но потом вернулся. Выдержал до конца.
И пока ходила — радовался побегам, а потом стирал слезинки с ее лица.
И она — с его. Потом отключились руки.
Он уехал к ней и с ней р…
… показать весь текст …

почему встречаем с поезда рано-рано? для чего провожаем, бегая по перрону? нам за это обещали по две нирваны? Или крылышки и шелковые шевроны?
потому что речь совсем не о часе смеха. не о ночи криков или годах дистанций.

мы ведем на вокзалы тех, с кем можно уехать.
а встречаем с вокзала тех, с кем можно остаться.