Ничего не имею против обращения на «вы», Не того, старосветского, между мужем и женой нарядного «Вы», под которым спрятан несвежий домашний халат — невидимый, но ощутимый. Не бледного от гнева дуэльного «Вы»; не торжественного самоуничижительного «Вы», подразумевающего вокруг серый песок каких-то бесчисленных «мы». Нет, мне нравится то долгое бархатное «вы», обозначающее определенное расстояние между нами, каждый сантиметр которого ощутим, каждый обласкан нашим вниманием и драгоценен, потому что мы оба знаем, как легко смять, скомкать и утратить дистанцию навсегда (утратить, соединившись или разойдясь слишком далеко, — не важно). А «ты» — это как взять кого-то за длинный шарф, завязанный на груди, и слегка притянуть к себе жестом фантастической фамильярности — слегка неприлично, слишком интимно и совершенно ни о чем не говорит.

Тренд сезона: люди гуляют с пакетами мусора вокруг домов…

Первым созревает тело, и сначала живешь им. Потом у кого доспевает ум — живет умом. А душа зреет медленно, говорит тихо, и её голос становится слышен, когда перестает кричать тело и начинает сознавать свою тщетность ум.

Умирать не хочется, но придётся.
Кому приходится жить, как не хочется, — не живёт, а умирает.

Иногда, чтобы открыть глаза, нужно просто закрыть рот.

5.4.20

В связи с ужесточением карантина, я погуляла по балкону в маске и с паспортом.

Ваше спокойствие оскорбляет чувства паникующих.

Планета задыхается от людей.
Люди задыхаются от вируса.
Всё по честному господа.
Не нойте.

Описывая людскую молву, Имам аш-Шафии сказал следующие слова:
«Я рассмеялся и тогда они сказали: „Может тебе стоит быть скромнее?“.
Я расплакался и тогда они сказали: „Может тебе стоит улыбнуться?“.
Я заулыбался и тогда они сказали: „Вот тут притворяется!“.
Я нахмурился и тогда они сказали: „Вот и всплыло то, что таил!“.
Я хранил молчание и тогда они сказали: „Ослаб на язык!“.
Я заговорил и тогда они сказали: „Слишком говорлив!“.
Я проявил доброту и тогда они сказали: „Поступок труса! Был бы он в силах, то наверняка б отомстил!“.
Я бесстрашно выступил и тогда они сказали: „Это от своего безрассудства! Был бы умней, не осмелился б!“.
Они говорят: „Стал отщепенцем!“, — когда скажу „Нет!“.
И называют „приспособленцем“, если я с ними соглашусь.
Таким образом, я окончательно убедился, что как бы я ни хотел угодить людям, я неизбежно окажусь раскритикован!»