Auska

Когда была я старая и злая,
Я всем врагам желала долгой жизни,
И чтобы шли они по ней дорогой ровной,
И сапоги чтобы на два размера меньше!

Давай же о хорошем, о хорошем —
О синих зимних сумерках, о прошлом,
Когда снималось платье второпях,
В чужом дому, где были мы в гостях.

Там что-то начиналось выше страсти,
И это было нежностью — вот, здрасте! -
Дожили, дочитались, докатились
Вошли друг в друга, перевоплотились.

Потом придёт весна, и будет лето,
И осень. А потом конец сюжета.
Февраль — и всё. На кладбище пороша,
Ширь на Чудское озеро похожа…

ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР
Ужасно забавно наблюдать, как человек начинает важничать, приобретя хоть минимальный формальный статус. У меня это повторяющийся сюжет: поддерживаю (часто из жалости) какое-нибудь существо, любого пола. Недостаточно одаренное, недостаточно красивое, недостаточно счастливое, зато очень просительное и пробивное. И льстивое, разумеется. Когда меня о чем-то просят, я обычно откликаюсь. И вот — в том числе и с моей помощью — существо взбирается на кочку. И я уже заранее знаю, что б…
… показать весь текст …

Чуть-чуть про Репина…
Читаю «Современники» Корнея Чуковского, многое нравится, многое вызывает улыбку, вот это, например:
«…И каких только мер не принимал он, чтобы поднять, свои упавшие силы!
В этот период упадка он, как мы видели, увлекся религиозною живописью и начал писать картину «Отойди от меня, сатано!». Картина не давалась ему. Что сделать, чтобы она вышла возможно удачнее? Художник Поленов посоветовал ему верное средство:
— Ты должен хорошо помолиться, прежде чем возьмёшься за кисть. Нельзя браться за религиозный сюжет без поста и молитвы.
— И я послушался, — рассказывал Репин впоследствии. — Пишу и молюсь. Пишу и молюсь. И пост соблюдаю строгий.
— И что же?
Он засмеялся и ничего не ответил.
Пауза длилась не меньше минуты. Потом он вздохнул и удручённо сказал:
— Такая дрянь вышла!

Смоква-чмоква- мармелад,
Пять застёжек на халат,
Урка-мурка-котогад,
Снова слово невпопад.

Трели-гжели-карусели,
Журавли не коростели,
Йети вышел из постели.
Жив остался еле-еле.

Водка -виски-самогон.
Сел в отцепленный вагон,
Шишли-мышли пьёт бульон,
А кто умный — выйди вон!

У бесстыжей морды одна просьба: «Набей мне меня!»

Знаю одну поэтессу, она снаружи — изразцовая печь, а снутри — буржуйка.

Эта улица греховна
и она молчит,
А рогатый муж, троллейбус,
лямку волочит.
На пределе вздрогнет провод,
вспышкой ослепя,
Чтоб она могла увидеть
чёрную себя.

Иногда мосты нужно сжигать не за собой, а перед собой!

Приятное надо делать медленно — нюхать цветы, ласкать мужчину, расчёсывать волосы…