* * *
День подлец и ночь
зараза,
Я не сплю, мне не до сна.
Сквозь окно огромным
глазом
Смотрит дерзкая луна.
Одноглазо строит рожи,
В небе — море
светлячков,
Полоумная дорожка
Из жемчужных
облачков.
И я, ночь держа рукою,
… показать весь текст …

Ох, как ты любишь себе приврать.
О том, что сладость на дне бокала.
О том, что знаешь родную мать.
И обожаешь перрон вокзала.

О том, что вечность — всего лишь миг.
И что бодришься, когда простужен.
О том, что преданность — это щит,
Который вовсе тебе не нужен.

И о заботе, и о весне…
И о покое в душе безмерном.
Ты врешь порой даже обо мне.
Когда-то ценном, родном и верном.

Город чуть слышно теряет листву,
В ореоле фонарных огней.
Я в ожидании к рассвету иду,
По мерцающим бликам аллей.

Птицы о чём-то печальном поют,
Слышу грустные их голоса.
Я покидаю домашний уют,
Чтоб заглянуть в небеса.

Мне рассвет обещал чудеса…
Мне рассвет обещал чудеса…
Мне рассвет обещал чудеса…
Мне рассвет обещал…
… показать весь текст …

Всё легче дыхание наше по будням при встречах. Аллеи, дыхание, Бунин, и утренний щебет, и утренний клёкот — мы вольные птицы, поэтому лёгкость. И все об одном — и Кундера, и Шиллер, и датчик дождя, что так странен в машине…

А дождь, просыпаясь сквозь мелкое сито, не знал, что отслежен, по каплям посчитан…

И все об одном — Достоевский и Пушкин — о том, как ты треплешь меня по макушке, и всё об одном — рыжий кот на заборе, и взгляд твой, наполненный болью-любовью.

Мы тянем друг к другу озябшие руки, мы птицы, мы кружимся в солнечном круге. И в этом — такая особая лёгкость, что сердце мозжит, как ушибленный локоть.