мы огрызаемся

Столько, как в интернете, искренних людей я никогда не видел. В интернете люди срывают с себя маски, с которыми ходят по жизни.

— Человек, — сказал он. — Человек один не может. Нельзя теперь, чтобы человек один. — Он остановился. — Все равно человек один не может ни черта.
Он закрыл глаза. Потребовалось немало времени, чтобы он выговорил это, и потребовалась вся его жизнь, чтобы он понял это.

Наверно, они так уж устроены и ничего тут не могут поделать, все равно, как и мы. Мне просто нужно, чтобы этого было побольше, и тогда мне хорошо, а с кем это, все с тем же или с кем-нибудь другим, в конце концов не важно. Главное, чтоб это было, и всегда будешь любить того, кто тебе это дает. Даже если это один и тот же. Но у них иначе. Им всегда нужна новая, или потому, что она моложе, или потому, что она недоступна, или потому, что она похожа на кого-то. Если ты брюнетка, ему хочется блондинку. Если ты блондинка, им непременно нужно рыжую. Если ты рыжая, им хочется еще чего-нибудь. Еврейку, например, а когда уже больше, кажется, ничего не придумаешь, так им захочется китаянку, или лесбийку, или бог весть кого еще. Не знаю сама. Может быть, они просто устают.

Он начал свою карьеру на ее деньги, и она родила ему двух отпрысков мужского пола, которые, как и мать их, не отличались умом. Он обходился с ней хорошо, пока нажитое им состояние не превысило ее первоначальный капитал, а тогда он мог позволить себе перестать замечать ее. После того как его состояние достигло этой цифры, ему уже никогда больше не докучали ее головные боли, ее жалобы и ее планы. Он просто игнорировал их.

— Я сумасшедший, — сказал он. — Это просто замечательно. Все равно, что быть влюбленным, только все всегда кончается хорошо.

— Знаете, для меня целое событие, что я вас увидел. Вы, наверное, не помните нашу встречу на том вечере?
— Нет. Но, может быть, это был удачный вечер. Удачные вечера обычно не запоминаются, верно ведь?

Во-первых, твердо установлено, что она вечно мучается от недостатка денег. Во-вторых, она умирает дома от тоски, и, в-третьих, необходимо что-то предпринять.
Остается одно: самой добывать деньги. Деньги теперь валяются на улице — так по крайней мере все говорят, — миллионы носятся в воздухе. Может быть, пойти в киноактрисы? Блестящая идея, но, к сожалению, невыполнимая. Нужно — что за чудесная музыка, сколько в ней жизни! — нужно иметь связи. А что скажут в обществе?.. Нет… Впрочем, что касается общества, то за него она… вот столечко не даст!

— Вы рыбак?
— Да.
— Как же вы ловите рыбу одной рукой?
— Очень просто: вдвое быстрее.

Не погода самое страшное. Темнота — вот что ужасно. Северный город без света — ну, мыслимо ли! Злая шутка! Северный город вырван из царства тьмы, это дитя света. Свет несет ему жизнь, энергию, игру. На юге — вы бывали на юге? — там света не нужно: небо, звезды. Но здесь, на севере? Лишите северный город света, и он впадет в ничтожество. Отнимите у Лондона свет, и он снова станет тем, чем был, — маленьким, жалким рыбацким поселком.

Сначала я думал, что политика целиком захватила меня, но я ошибся. Это ошибка, одна из многих в моей жизни. Раз я сам ничего не вправе решать, политика не может удовлетворить меня.
У меня нет идеалов, которые бы меня захватили, нет веры, нет бога, у меня ничего нет. Видите, как я беден!